Вершитель

– Что значит – неживое? Тащил он меня вполне… живенько! Даже шустро так тащил!

– И когда вы научитесь задавать правильные вопросы? – хмыкнул мужчина, откидываясь в кресле. – Здесь гораздо интереснее, чьим приказам подчинялся этот полночник.

– И чьим же?

– Самое занятное, что не знаю, – задумчиво протянул он. – Хотя у меня есть предположения.

Он обмакнул в чернильницу перьевую ручку."

"– Вы ничего не хотите мне рассказать, Виктория? – негромко произнес мужчина. И вроде в голосе ни капли угрозы, а у меня все волосы на спине дыбом встали.

Не желая поддаваться страху, я спрыгнула с кровати и направилась к ванной комнате.

– Лишь то, что мне только что приснилась мама. Представляете? Впервые. Может, я уже начинаю вспоминать?

Дагервуд сверлил меня взглядом через комнату, и я вздернула подбородок.

– И кстати, если вы не в курсе, то люди давно изобрели шариковые ручки, – бросила я и скрылась за дверью. Увы, замка здесь не было. Так что пришлось положиться на порядочность хозяина.

Я фыркнула, решив, что неплохой вышел оксюморон: порядочный господин Дагервуд. Холодный огонь. Черный снег. Сочетание несочетаемых слов.

Мысль меня развеселила, а горячая вода, смывшая с моего тела грязь и чужую кровь, взбодрила. Так что следующей моей записью станет: «Если вас угораздило вляпаться в неприятности, но у вас есть горячий душ и блинчики с малиновым вареньем – все не так уж и плохо!»

Я выдавила на ладонь прозрачный гель для душа, понюхала. Странно, никакого запаха. Увлекшись, я перенюхала все, что было на полочке, и с изумлением поняла, что любой продукт был начисто лишен аромата. У господина Дагервуда непереносимость запахов? Хотя я понимала его. С таким парфюмом, как у него, другой аромат совершенно не нужен. И все же однажды я узнаю его название…

Задерживаться под душем дольше необходимого мне мешало, во-первых, чувство голода, во-вторых, понимание, что мужчина за дверью не отличается терпением, а щеколды на двери нет.

Так что я выключила воду, торопливо вытерлась и с отвращением посмотрела на свои грязные и местами разорванные вещи.

– Возьмите халат. За стеклом, – донесся из комнаты приглушенный голос. Я закатила глаза. Нет, с этой его проницательностью надо что-то делать! Ну бесит ведь!

Халат тоже оказался черным, из тонкой ткани, и, конечно, огромным. Я подвернула рукава, стянула ткань поясом, подхватила полы и вернулась в комнату. На столике у кровати стоял вожделенный поднос с едой, так что первым делом я схватила булочку и вгрызлась в сладкое тесто, с трудом удерживая стон наслаждения.

– Сколько прошло времени? – с набитым ртом проговорила я. Ну надо же с чего-то начинать беседу? Получилось что-то вроде «шкоко шопло шемени?»

– Четыре часа. Я вколол вам успокоительное, чтобы вы поспали.