Верный муж

Надежда пыталась, как всегда, дочь успокоить:

– Молодые, силы пока есть, заработаете, все устаканится.

Дочка тут же взрывалась:

– Тебе ли говорить! Прожила за отцовской спиной, как у Христа за пазухой. Ни про деньги, ни про жилье никогда не думала, голову не ломала. Он все решал, все проблемы. Работала вполноги, за продуктами на рынок, очередей сумасшедших не знала. Всю жизнь как птичка божья.

Надя обычно дочь усмиряла и утешала:

– Вот что у тебя плохого? Не гневи бога! Живешь в теплой стране, у моря. Ешь свежие фрукты и рыбу, про тряпки не думаешь, с мужем любовь – не пьет, не гуляет.

Так было обычно. Но сейчас от обиды и упреков Надя не выдержала, взорвалась:"

"– Да хватит ныть! Надоело! Ты будто звонишь не из Европы, а из глухой российской глубинки, из села затерянного. Не нравится – возвращайся! Впрочем, тебе везде будет плохо, потому что характер паршивый – ни в чем положительного не видишь. И еще меня попрекаешь – жизнь я прожила сказочную, забот не знала. Да что ты знаешь про мою жизнь, чтобы судить? – От возмущения голос ее крепчал. – Ни слова поддержки от тебя, одно нытье. А я тут, между прочим, одна! Ни родни, никого.

Подружки сами еле ползают – все давно не молодухи. Хлеба принести некому, если свалюсь. И это я должна тебя поддерживать и слушать про плохое здоровье? Это я что-нибудь у тебя прошу? Нет, дорогая! Это для вас я продала гараж и машину. А могла бы, между прочим, жить на эти деньги припеваючи и по курортам ездить!

Люба молчала, ни слова, словно потеряла дар речи. Такой она не слышала свою мать никогда.

– Ну, ты, мам, даешь! – только вымолвила она. – Такой наезд! Ты чего как с цепи? Заболела, что ли?

– Здорова, – бросила Надя.

 – Здорова как корова! Да и кого это волнует! Просто надоело все. Хуже горькой редьки. И твое нытье в том числе!

– А кому мне пожаловаться? – совсем растерялась дочь. – Кому, кроме тебя?

– А никому, – жестко отрезала мать. – Я же у тебя не спрашиваю, кому мне пожаловаться и предъявить претензии! Сама справляюсь! – И Надя решительно положила трубку. Ничего, пусть задумается. Может, дойдет до жирафа. Вспомнит, сколько матери лет и что она одна на всем белом свете.

Конечно, потом разревелась! Плакала долго и горько. Вся жизнь – коту под хвост.

Жила с подонком и вралем, дочь вырастила черствую эгоистку. Внуков нет. И одна она на всем белом свете! Никому не нужная, никем не любимая немолодая и нездоровая, одинокая женщина. Вот итог ее «благополучной и сытой» жизни.

Весело. Обхохочешься прям.

Так, что застрелиться охота. Только одна проблема – нечем.

«А может быть, я мазохистка? – подумала она. – Вот травлю себе душу, мучаюсь. А зачем, спрашивается? Надо было сразу этого «верблюда» в помойку, и тогда бы ничего не было. Ничего.