4
0Я живу делами земными, интересами близких мне людей и моей страны."
"— Ты не благодарен! Ты даже не знаешь, что я просила за тебя Громовержца! Просила, несмотря на то что ты унизил моего сына и причинил ему такую сильную боль! И Гермес за тебя вступился, хотя он ничем не обязан тебе! — горячо сказала она. — Так вот сбавь свою спесь и слушай, — она поправила платье, облегавшее ее полную грудь. — После того что случилось, Гера и Феб поспешили к Перуну с требованием наказать тебя за оскорбление богов. Аполлон требовал, чтобы я поддержала его. Даже кричал на меня и Артемиду. Но я сказала, что он сам виноват в произошедшем. Мы долго обсуждали во Дворце Славы произошедшее, и было много споров, много обвинений мне и Артемиде. Но я смогла успокоить Громовержца, нашла что ему сказать. Представь, Перун прислушался к моим словам больше, чем к доводам своей супруги. Он решил, что вражда с тобой Геры и Аполлона — их личное дело. Он позволил им наказать тебя так, как они сами сочтут нужным, возможно даже убить. Но радуйся тому, что она сам немедленно не пожаловал сжечь тебя молнией, хотя у него был такой порыв. И он запретил трогать близких тебе людей, чтобы не рушить баланс судеб и не испортить стройные записи в Вечной Книге.
Вот последние ее слова меня весьма обрадовали. Все это время я опасался, что Гера, пылая желанием наказать меня, может отыграться на моей маме, Ольге или еще ком-нибудь. А наказать меня… Ну так уже стараются изо всех сил. И надо признать не без результатов: после двух атак эриний, насланных Величайшей, мои энергетические тела далеко не в лучшей форме. Самое скверное, что я лишился двух пластин Свидетельств Лагура Бархума. Пока в этом противостоянии счет не в мою пользу, но это не значит, что я не найду способа повернуть ситуацию в свою пользу.
— Хотя тебя не постигла мгновенная кара Перуна, я пришла предупредить тебя, Астерий: ты по-прежнему в очень серьезной опасности. Гера и Феб решительно настроены свести с тобой счеты. Я пыталась отговорить сына, но сейчас больше слушает Геру, чем меня, — с огорчением произнесла она. — Хуже того, он думает, что в его бедах много моей вины. Имей в виду, Громовержец, хоть и не стал наказывать тебя лично, но теперь он намного менее благосклонен к тебе. После случившегося, многие другие боги не на твоей стороне. Даже не так: среди олимпийцев нет никого, кто был бы на твоей стороне, лишь некоторые настроены нейтрально.
— Нейтрально это: Афина, Афродита и ты? — полюбопытствовал я, намеренно не упомянув Артемиду.
— Только Афина и Артемида. Я тоже возмущена, как и большинство. Особенно тем, как ты обошелся с моей дочерью и сыном, — серые, почти серебряные глаза Лето блеснули. — И все равно я пытаюсь помочь тебе.
