4
0Позже, Борис Егорович, расскажу вам обо всех обстоятельствах. Надеюсь, потом вы лучше поймете меня.
— Пап! Не надо на Сашу сейчас ни в чем упрекать! — сердито сказала Ольга.
— Ладно, ладно, вижу, вы тут одна команда и мне вас не победить, — Ковалевский тут же смягчился. Присел возле меня, справился о самочувствии. Понимая, что мне тяжело говорить, он не слишком утомлял разговором, посидел минут десять и ушел, пообещав донести Елене Викторовне, что я с его дочерью и до понедельника не появлюсь.
Пискнул мой эйхос — пришло сообщение о Талии, которая порывалась прилететь и уточняла, где меня найти. Я ответил ей так:
«Дорогая, пожалуйста, не надо сегодня. Без обид: скверно себя чувствую. Мне бы лучше поспать. Тем более уже поздно. Буду рад тебе и твоему жениху завтра во второй половине дня. К тому времени, надеюсь, приду в чувства».
И едва я проговорил это, как почувствовал возмущение на тонком плане. Сердце тревожно забилось, я глянул на Ольгу, сидевшую рядом в кресле. Она вскочила, по моим глазам, догадавшись что что-то происходит.
— Спокойно, — сказал я ей, прикрыв глаза и перенося внимание на тонкий план.
Возмущение было обширным, берущим начало где-то в непроявленном. Характер очень похожий на приближение кого-то из вечных, и скорее всего, бог не один.
Я глаза открыл: в углу возле двери разлилось оранжевое сияние. Уплотнилось, обретая форму огромного медального зерна. Рядом возникло второе, другого оттенка — голубого.
— Саша! — Ольга явно испугалась. — Что делать? Бежать за охраной?
— Спокойно! — остановил я ее. — Это всего лишь боги.
Едва в оранжевом свете появился силуэт, я сразу узнал Артемиду. В этот раз Охотница очень быстро обрела земное тело. Справа от нее возникло еще одно свечение, уплотняющееся в форму миндального зерна.
Я понял, что кроме Небесной Охотницы сейчас появится еще два бога. При чем очень знакомых мне. Веселый вечер. Вернее, уже ночь."
