4
0На «Орионе» их было две плюс еще рабочий кабинет князя, который располагался на самом верху и имел небольшой балкон. Комнаты в «Орионе» или каюты, как правильнее называть, небольшие, но уютные, оборудованные с совершенным удобством. Ольга поднялась со мной, якобы для того, чтобы помочь устроиться на отдых. Но что она там мне могла показать? Как пользоваться диваном или как положить под голову подушку — это я все умел и без княжеских подсказок. Может быть поэтому, ввиду моей достаточной осведомленности, мы сразу перешили к более интересному нам двоим: она захватила в плен мои губы своими, а я прижал ее к себе, сжав ее ягодицы и чувствуя, что еще немного и лопнут мои джаны.
— Может запереть дверь? — сказала она, потираясь о меня."
"Оказывается, Ковалевская, тоже может быть сумасшедшей. Я бы многое отдал, чтобы сейчас по-настоящему уединиться с ней, но на палубу ниже был ее отец, который в любой момент мог подняться сюда, и запертая дверь ему могла бы очень не понравиться. Наверное, князь догадывался о наших отношениях с Ольгой, только это не значит, что мы должны совсем терять голову и испытывать его терпение.
— Надеюсь в лагере у нас будет для этого время и возможности, — шепнул я Ольге.
— Я тебя люблю, — сказала она, и мы снова слились в поцелуе. — Все, ложись, поспи. Тебе нужно. Сегодня у нас непростой день, он очень важен не только для нас двоих.
Я отпустил ее, очередной раз убеждаясь, что люблю эту девушку больше всех на свете и сделаю все возможное, чтобы она стала моей женой. Уже присев на диван, я задержал ее руку и сказал:
— Давай поженимся?
Наверное, более неожиданного предложения я не делал ни разу за множество своих жизней. Оно было, мягко говоря, неторжественное, неоригинальное, не… — и еще много, много «не». Я это сказал так обыденно, словно предлагая ей, княгине, просто выйти, подышать свежим воздухом.
На что она мне ответила:
— Давай. Но только в конце лета или осенью, как утрясем все дела с дальнейшим обучением и займем свои места в «Сириусе». И вообще мы об этом уже говорили.
— Мне нравится об этом говорить. А ты… — я пристально смотрел в ее синие глаза.
— Что «я»? — не выдержала княгиня.
— Ты, Ольга Борисовна, дама очень мудрая, — признал я, и дело было вовсе не в ее рассуждениях о грядущих планах, а в том, что мне захотелось именно сейчас подчеркнуть одно из многих ее достоинств. Ведь я знал, что Ольга не только умнее всех в нашем классе, но еще она наделена истинной мудростью, которая лежит за границами всяких логических построений ума — она попросту знает, как лучше поступить в той или иной жизненной ситуации. Знает без всяких рассуждений.
Когда Ольга ушла, я долго не мог уснуть, думая о ней.
