4
0Я мысленно вернулся к рассуждениям об уязвимостях богов, подумал о магическом шаблоне «Внутренний Взрыв» — его я очень усердно прокачивал перед сном. Занимался этим на диване в гостиной — ночевал я на первом этаже, поскольку на моей кровати, уделанной ошметками двух эриний, спать было крайне неприятно. Да и вынесенное кинетикой окно и куски штукатурки не делали мою комнату приятным местом для ночлега.
«Внутренний Взрыв» — действительно могучая магия, она хороша в войне «по-крупному», в сражении с очень серьезным противником, но пока я не слишком понимал, как она может мне помочь вернуть пластины. Сделать Гере больно — да. Сделать очень больно, так как она даже представить не может — тоже, да. Но две драгоценных пластины, как их вернуть?! И не менее важный вопрос: как я смогу добраться до Величайшей? В гости, как это делала Артемида, Гера меня вряд ли пригласит. Эта старая, хитрая и вечная дрянь будет являться передо мной лишь тогда, когда ей выгодно и когда она уверенна в своей безопасности. Теперь она будет особо осторожна и посылать на убой всяких тварей вроде эриний, подтачивая мои силы, при этом сама оставаясь неуязвимой. За прошедший день я уже потерял процентов двадцать магических сил, энергетические тела изранены и восстановить их быстро попросту невозможно."
"— Ты же очень умный парень, Сань, — снова заговорил Ковалевский и назвал меня так, как это делал граф Голицын, а еще так меня называл отец, и мне от такого обращения князя стало тепло на душе. — Я верю в тебя. Верю, что ты сможешь. А еще в тебя верят другие важные люди, которые всем сердцем болеют за нашу Родину, — Борис Егорович сверился с данными навигатора, чуть сместил штурвал пока на экране не замигала метка 12. — Оленька, будь добра сделай нам кофе, — попросил Ковалевский дочь. — Или ты, Саш, будешь чай? Если не выспался, то лучше чай. Потом поднимайся наверх и будет у тебя на сон часа три. Может даже поболее, — его глаза опустились к указателю скорости — стрелка его качалась между 560 и 580 км/ч. И сам указатель здесь стоял уже другой, ведь прежний, стандартный прибор для этой особо солидной модели «Ориона» имел шкалу лишь до трехсот двадцати.
— Пожалуй, чай, — согласился я, прикидывая, что инженеры Жоржа Павловича увеличили скорость княжеского «Ориона» менее чем в двое, а значит оставили солидный запас. И это правильно. В данном случае надежность важнее, ведь выгорание кристаллов гирвиса — это серьезная неприятность.
— Борис Егорович, извиняюсь, вопрос несколько не по теме и может быть мелочный ввиду последних происшествий… — я ненадолго замолчал, подумывая, как правильнее подать проблему господина Милтона.
Ковалевский подтолкнул меня:
— Ты говори-говори.
