3
0
— Почему? Будешь любить меня и такой? — Спрашивает, и это похоже на сарказм.
— Буду.
— Всегда так. Лжец, — выдаёт с презрением и оскалом.
— Ты скоро станешь, как прежде любить солнце. Пусть даже не перестанешь ненавидеть меня.
— Лжец, и кровь лживая, — бросает зло и отступает во тьму.
А я закрываю за собой дверь клетки и жду ещё немного.
Она больше ничего не говорит, только глаза её звериные смотрят из темноты неотрывно."
"Знаю, что она потеряла свою мать ещё в детстве. Всё те же долбанные вампиры загрызли её без шансов, когда та охотилась. «Кошаки» говорили, что Высший дома Малькольм спланировал тот удар по Шестому когтю.
Когда мои глаза начинают заливать слезы, что уже ничего не видно, выхожу из подвала. И во дворе рву своё горло в протяжном крике, пока ещё мужиков нет. Затем валюсь без сил и тихо реву, как девка.
Хорошо, что «кошаки» не видели меня таким. Только обе служанки, которые, вероятно, в ужасе до сих пор.
Где — то к обеду самые резвые прискакали тогда. Остальные остались хоронить павших товарищей. Тела было сложно перепутать, все вампиры сгорели даже трупами, но были и те, кто очнулись и, крича, жарились, не в силах уйти из — под лучей из — за серьёзных повреждений или того, что их быстро вычислили.
Воины рассказали об этом мне в утешение.
Прошло два дня, а Нелли всё ещё вампир. Она просто блюёт от моей крови, и тогда её тоже стошнило. А я и не заметил.
— Ты обещал, Крис, — нависает надо мною Синдо.
Его шатает, ему бы лежать. Но он теперь постоянно доползает до меня и капает на мозги. Всё никак не успокаивается.
Вероятно, считает, что он один не смирился.
Если бы он знал, как душит меня боль. Ведь эта девочка когда — то доверилась мне без оглядки.
— Отвали от него, — гремит Рокон.
— Лучше б ты меня бросил тогда, пацан, — шипит Синдо.
— Вот именно, — фыркает один из «кошаков». — Морда неблагодарная.
— Прекратите, — обрубаю. — Синдо, сядь.
— Никогда за одним столом, — бросает.
Я и без того злой, как собака. И смотрю на него гневно.
— Сядь, я сказал, — повторяю уже угрожающе.
И Рокон сам опускает его за стол, надавив на могущее, но всё ещё больное плечо. Синдо усаживается напротив, сжимая зубы до скрипа и тараща свои «кошачьи» глаза.
— Хочу попробовать другой вариант, — заявлю и дальше с нажимом: — Ты пойдёшь со мной?
Секунды две непризнанный принц молчит. А затем кивает.
— Нужны ещё четверо, — проговариваю с сердцем, набирающим обороты. — Будете держать.
— Что ты задумал?? — Ахают.
Молчу и поднимаюсь. Вам лучше не знать.
— Ждите у подвала, — бросаю. — Готовность десять минут.
Возвращаюсь в комнату, где всё уже прибрано. И ни следа погрома. Мне нужно побыть одному эти минуты.
