5
0И я очень надеюсь, что она не будет столь жестока и хотя бы выслушает меня.
От последнего удара я вырубился. Очнулся в темном помещении, похожем на подвал. Судя по тому, что трудно дышать и простреливает болью от попытки подняться, пара ребер справа сломаны. Голова раскалывается, в горле пересохло — давно мне так не прилетало. Нихрена не видно, меня знобит — хороший брат у моей принцессы — жесткий, надеюсь, когда она оставит меня подыхать, он так же будет поступать со всеми, кто попытается к ней подойти.
Не знаю, сколько проходит времени — для меня оно тянется адски долго. Мне понадобилось около получаса, чтобы сориентироваться и понять, что привязан к стулу. Когда слышу, как открывается дверь, выдыхаю. Ненавижу неопределенность. Даже в такой ситуации. В помещении резко загорается очень яркий свет, от которого режет глаза и пульсирует в висках. Не могу сфокусировать взгляд. В комнату входит силуэт высокого мужчины, судя по холодному дорогому парфюму, это наш цербер. Даю голову на отсечение, видя мое состояние, он специально царапает металлическими ножками стула об бетонный пол, придвигая ко мне стул. В голове стоит гул, который простреливает голову, словно в нее вонзили кол.
Зрение возвращается, свет уже не так сильно режет слезящиеся глаза, и я вижу, как напротив меня садится испанец. На холеном лице циничная смазливая ухмылка и пренебрежительный взгляд.
— Как самочувствие? — издевается, и я замечаю, как он крутит в руках бутылку холодной воды.
— Вашими молитвами, — не узнаю собственный голос, пытаюсь ухмыльнуться, но кривлюсь от боли в челюсти.
— Огрызаешься, значит, не все так плохо, — наигранно выгибает бровь, играя с бутылкой.
— Как видишь, не сдох — уже хорошо, кулаки у твоих ребят тяжелые, — все-таки усмехаюсь, чувствуя привкус крови.
— Ну это ненадолго, — зловеще усмехается испанец. — Но для начала поговорим. Ты, я смотрю, никуда не торопишься?
— Ага, до пятницы я совершенно свободен, — вновь морщусь при попытке оскалиться."
"— Дерзкий, значит, и бесстрашный, — открывает бутылку и показательно отпивает несколько глотков. Сука! Рефлекторно сглатываю, понимая, что глотаю кровь вместо слюны. — Зачем сдал ваше местонахождение? Север не захотел делиться?
— Не все меряется деньгами.
— Скажи еще, что из благородных побуждений.
— Нет, Север потребовал неприемлемые для меня вещи.
В горле першит, я закашливаюсь, и в глазах темнеет от боли. Поломанные ребра сдвигаются с места, причиняя адские мучения. Испанец терпеливо ждет, когда я приду в себя, лениво посматривая на часы. Радует только одно — с таким цербером моя девочка будет защищена.
— Какие вещи?
— Действительно хочешь знать? — пытаюсь отдышаться.
