3
0
— Я хочу знать все, и, может быть, тогда я оставлю тебя в живых, хотя не в моих правилах дарить жизнь тем, кто покусился на мою семью. Но наивная Анита так за тебя просила…
Слышу имя моей принцессы, и болит уже не тело, а душа.
— Ты не поверил в мои постановочные фото, и Север потребовал жесткача. Он просил снять видео, где я издеваюсь над Анитой, иначе за меня это сделают его люди. Ни того, ни другого я не мог допустить.
Испанец сжимает челюсть, я слышу характерный хруст пластиковой бутылки у него в руках.
— Мне, бл*дь, просто интересно, когда ты похитил мою сестру, на что ты надеялся?! — рычит испанец, резко подается ко мне и хватает за толстовку, притягивая к своему лицу, смотря яростным взглядом.
— Я просто хотел уберечь ее и свою мать и обойтись малой кровью. Знаю — я идиот, нужно было действовать по-другому. Хотя, — глотаю воздух, потому что трудно говорить. — Главное, что с Анитой все хорошо, и она не пострадала.
— Она пострадала! — рычит он мне в лицо. — Морально! — Закрываю глаза, мысленно соглашаясь с испанцем. Я подвел мою сладкую девочку. Мне бы с ней поговорить… — В общем, так… — отпускает меня, отталкивая от себя, — сейчас расскажешь мне все, что знаешь про Севера. Все! О его людях и слабых местах, кого трахает, что ест на завтрак и как зовут его собаку. Опишешь мне все ваши схемы. И я тебя отпущу, — испанец встаёт со стула, вынимает из кармана нож-бабочку, раскрывает его и показательно крутит в руках.
— Да ты щедрый, — вновь ухмыляюсь, сглатывая очередную порцию крови из разбитых губ.
Мужик обходит меня и разрезает веревку на затекших руках. Легче не становится, комната начинает плыть перед глазами.
— А я не щедрый, Егор, — испанец вновь наклоняется ко мне, смотря в глаза. — Я бы уничтожил тебя, закопал живьем за то, что прикоснулся к моей сестре, обманул ее и заставил страдать. Я бы спустил с тебя шкуру за ее слезы…
Он что-то еще говорит, угрожает, описывая мою мучительную смерть. А я умираю от понимания, что Анита плакала из-за меня. Мне необходимо ее увидеть, просто успокоить. Я не хочу, чтобы она страдала. Я не смогу ничего ей дать. У меня нет даже собственной жизни. А принцесса достойна лучшего. Я даже не смог нормально ее любить… Все какими-то обрывками, горячими встречами, расставаниями, обманом, предательством… Физическая боль отступает, ее затмевает что-то гнетущее, давящее на горло, словно на меня надели удавку и медленно ее затягивают. Я в коме, а хочется реально сдохнуть. Ты жестокая девушка, моя принцесса! Зачем ты встретилась мне на той улице! Очаровала меня, околдовала, позволила почувствовать вкус твоих губ, аромат духов? А теперь ты молчишь, а я кричу. Прихожу в себя, когда выхватываю из монолога испанца ЕЕ имя.
— …но Анита — добрая искренняя девочка.
