Уэс и Торен

Но на этом дело не кончилось: на следующее утро я проснулся с таким сильным стояком, что он причинял почти физическую боль. Уэсли мирно спал рядом. Стараясь его не разбудить, я тихо выбрался из постели и пробрался в ванную, где удовлетворил сразу две первостепенные потребности: физиологическую и сексуальную. А после, умывшись, устроился в гостиной на диване и включил утренние новости, выставив низкий звук, пока до меня не долетели звуки возни из спальни. Размышляя о том, что бы такого приготовить на завтрак, я направился к Уэсли, чтобы пожелать ему доброго утра.

- Ч-что ты делаешь? - Я запнулся на полуслове, потому что стоило мне переступить порог комнаты, как моим глазам предстала ошеломляющая картина: раскрасневшийся Уэсли сидел на кровати, обхватив свой член рукой.

- Упс, попался, - прокомментировал он с усмешкой, открыто глядя на меня и даже не думая убирать руку.

- Немедленно перестань! Прекрати сейчас же! - Я быстро обошел кровать и остановился с его стороны, пытаясь сохранить на лице спокойное и невозмутимое выражение: одного взгляда на Уэсли было достаточно, чтобы мой член заинтересовано шевельнулся, приподнимаясь.

- Что? Почему нет? - спросил он невинно, но по-прежнему усмехаясь, точно уловив направление моих мыслей. Как и реакцию тела.

- П-потому! Доктор сказала...

- Доктор сказала никакого секса. Но она ничего не говорила о мастурбации, - объяснил Уэсли спокойно и с подкупающей честностью.

- Но она могла подразумевать и это тоже! - продолжал настаивать я, стараясь не опускать глаза.

- Ты в самом деле думал, что я продержусь так долго? - спросил он и, продолжая на меня смотреть, возобновил поглаживания.

- Да! То есть я знал, что ты не можешь, и поэтому я...

Глаза Уэсли изумленно округлились.

- Подожди, ты хочешь сказать, что все это время даже не прикасался к себе?

Он уставился на меня, не мигая, и я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло под его чересчур внимательным взглядом.

Собравшись, я медленно кивнул.

- Просто... Ну, я подумал, что так будет честнее, - тихо сказал я, от вранья краснея еще больше. Но разве я мог признаться Уэсли, что мне настолько ударил в голову сперматоксикоз, что я опустился до обычной дрочки в общественном туалете? И это во время работы!

- Ого, да ты намного выносливее меня, - огорченно выдохнул Уэсли.

Я тяжело сглотнул, испытывая еще большие угрызения совести. Но я просто не мог ему признаться - это было выше моих сил. Правда, на моей памяти это был первый случай, когда я позволил себе соврать Уэсли. И это в какой-то степени служило мне оправданием.