2
0Он предложил напасть на денежную карету. Там повезут восемьдесят тысяч, представляешь? Ротмистр говорит: бери ее, я дарю. Все расскажу: когда поедет, куда, какая охрана будет. И бомбу дам. Убей всех и забери деньги. Только сначала Лыкова. Требует согласия.
– А ты?"
"– Имадин не велит тебя убивать, – вздохнул Гушмазукаев. – И я вот что подумал. Разреши мне взять денежную карету и то, что в ней, а? Обещаю пощадить конвой, только ранить. Несильно, я умею. Иначе останусь совсем без денег, слушай! Облигации не дают, тебя убить не дают… На что жить?
– Хорошо, что ко мне пришел, – придвинулся к абреку сыщик. – Теперь я скажу, а ты думай. Во-первых, твою карету уже обещали дашнакам.
Зелимхан отшатнулся:
– Что значит обещали дашнакам?
– То и значит. Вас хотят стравить. Перебьете друг друга, или кто-то опередит другого, и начнете гоняться: чеченцы за армянами или армяне за чеченцами.
– Ай, глупость сказал! Какие такие армяне? Они от одного имени Зелимхана в штаны сделают!
– Эти не сделают. Фидаины – слыхал про таких?
Абрек посерьезнел:
– Которые в Турции бомбы бросают?
– Еще метко стреляют. Отчаянные, и их будет много. У тебя сколько людей?
Чеченец погрозил пальцем:
– Выпытываешь? Сколько надо, столько и возьму.
– А теперь второе и главное. В карете должно быть восемьсот восемьдесят тысяч рублей.
Абрек свел брови:
– Не понял, повтори.
– Повторяю: в карете должна быть сумма в десять раз больше, чем тебе обещали.
– Так. А зачем ротмистр сказал другие деньги?
– А ты еще не сообразил? – Голос сыщика стал жестким. – Львиную долю они заранее возьмут себе. В мешки положат восемьдесят тысяч, дадут тебе их украсть. Если сумеешь опередить дашнаков. А в газете напишут, что ты забрал почти миллион.
Зелимхан долго молчал, вращал глазищами и сжимал и разжимал кулаки. Наконец сказал:
– Чтоб меня причастили собачьей кровью! Но ты уверен?
– Вчера говорил о денежной карете с начальником особого отдела по полицейской части Трембелем. Деньги повезут из анонимного трамвайного общества в контору Государственного банка. С Абастуманской на Сергиевскую. Так?
Абрек вскочил и стал ругаться на чеченском. Потом выдохнул:
– Я зарежу Чачибая. Он хуже урии![58] Кто меня обманывает, долго не живет.
– Значит, так, Зелимхан. Нападать на карету нельзя. Это ловушка, вопрос лишь, кто в нее угодит…
– Пусть армяне!
– Я не против. А начальника конвоя убивать пока рано.
– Как рано, почему?
– Спугнешь всю банду. Скажи Чачибая, что согласен.
– А, понял! – воскликнул абрек и повернулся к Имадину: – Русский, а такой же хитрый, как мы.
Кунак хлопнул его по плечу:
– А ты ехать не хотел. Угодил бы в засаду. Арзакану и деньги, и орден. А тебе…
– Лыков, говори дальше. Что мне делать, что не делать?
– Жди от ротмистра команды.
