2
0Занят службой, дела завалили, в ближайшие пару недель нет никакой возможности, извини. Для себя Лыков решил: все вскроется уже скоро. И вина или невиновность женщины выяснится сама собой.
Метания сыщика прервались самым неожиданным образом. Однажды утром он спустился в буфет и увидел там Имадина Алибекова. Тот пил чай и улыбался во всю ширь. Живой!
Лыков обнял друга, чувствуя себя виноватым. Он мало думал о нем, занятый многочисленными загадками.
– Как ты жил все это время? На тебя тоже напали? – спросил коллежский советник.
Отставной разбойник ответил:
– Пытались. Я их почувствовал и съехал с дороги.
– Почувствовал?
– Да. Я чувствую опасность, иначе давно бы гнил в земле. Нам, головорезам, иначе нельзя.
– Но как можно уйти в горы ночью? Ни зги не видать."
"– Нашел балку и спрятался в ней. Тут главное – чтобы лошадь не заржала. Враги нарочно заставляют своих подавать голос. Так высматривают засады. Но моя умная, я ее приучил. Не выдала. Четыре всадника проехали, искали. Потом ты с казаком пролетел. Я не стал выходить. Утром по той же балке ушел к Куре. Переплыл на тот берег, укрылся в Авчалах. Два дня прятался. Обошлось.
– А потом?
– Потом уехал в Грозный, как и собирался. На нас с тобой охотились армяне, им в Чечне ловить нечего.
Имадин рассказывал, а сам так и стрелял глазами по сторонам.
– Это что за офицер на нас смотрит?
– Штабс-ротмистр Топурия, начальник моей охраны.
– Он должен ходить за тобой везде?
– Он или его люди. У Топурии в подчинении три пограничника. Надежные. На меня ведь еще раз напали.
– Те же армяне?
– Да.
Алибеков понизил голос:
– Мне надо познакомить тебя с одним человеком. Топурия не должен его видеть.
– Твой человек – преступник?
– Абрек. В розыске, ему вообще нельзя находиться в Тифлисе. Но пришлось приехать.
– Я отпущу Иосифа Хахиевича. Где абрек?
– Прогони офицера, и я тебя отведу.
Лыков подошел к начальнику своей охраны и сказал:
– Это мой старинный товарищ, Имадин Алибеков. Он хочет меня с кем-то познакомить. Не надо идти за нами. Я вернусь через час.
Топурия подозрительно оглядел незнакомого ему чеченца.
– По лицу видать, что разбойник!
– Так и есть.
– Вы в нем уверены, Алексей Николаевич? Я могу совсем незаметно…
– Нет. Не как тогда, в пятницу!
Друзья вышли на Эриванскую площадь и двинулись к Солдатскому базару.
– Куда мы? – не удержался Лыков.
– В трактир Дзидзигури.
– Это же притон!
– Конечно. А ты рассчитывал на ресторан? Моему кунаку туда нельзя.
В грязном кабаке на углу Мухранской толкались посетители самого разбойного вида. Сыщик впервые оказался здесь и почувствовал себя неуютно. Ну и рожи! Такие увидишь в горах – пиши пропало. Бородатые ребята зверской наружности тоже смотрели на гостя с удивлением.
