Таргитай

 – Пообещала принести жертву! Да видят боги – моё слово твёрдое!

Взор девушки горит мрачной решительностью. Она подняла руку, которую до этого держала за спиной, и в лучах заката тускло блеснуло грубо сработанное лезвие из камня.

У Степана вытаращились глаза.

– Эй, девка, не балуй! – бросил он, медленно направляясь к Ольхе. – Ты смотри, нож-то цел и невредим, а я-то уж подумал…

– Не делай этого, – попросил Таргитай. Он возвышается, как гора, широкоплечий в диковатой душегрейке из волчьей шкуры, но с абсолютно беспомощным и растерянным лицом. – Не отнимай ради меня свою жизнь!

Девушка ответила улыбкой, но в глазах светится грусть.

– Нож не зря оказался здесь. У нас волхв таким же приносит жертвы.

Обеими ладонями крепко взялась за рукоять, нож уставился на неё каменным остриём."

"– Нет!!! – крикнул Таргитай, бросаясь к ней одновременно со Степаном, но остриё резко ударило под левую грудь. Девушка вскрикнула, зажмурив от боли глаза, но затем вновь их открыла. По светлой ткани платья быстро растекается алое пятно.

Ноги селянки подкосились. Таргитай одним прыжком оказался рядом, успел подхватить. Аккуратно опустил бездыханное тело на траву.

Подошёл Степан. Губы сжались в тонкую линию. Угрюмо смотрит из-под кустистых бровей.

– Я ж говорил, от богов одни беды. Такой цветок увял…

Он поднял голову к темнеющему небу.

– Будь ты проклят, Сварог! – голос Степана отразился от стоящих рядом скал, эхом прокатился вокруг. – Ради тебя снова погиб невинный! Я вновь проклинаю тебя во веки веков!

Бывший разбойник сплюнул на траву тёмный сгусток. Высоко в небе прогремел раскат грома. Потом снова и снова, будто сами небеса трижды подтвердили его проклятие.

***Предав тело земле и завалив камнями, они поднялись по крутому склону обрыва. В сгущающихся сумерках Таргитай рассмотрел сияние впереди.

– Это ещё что? – пробормотал Степан. – Постой!

Но дударь уже со всех ног помчался вперёд. Бородач догнал, когда невр уже стоял над тремя зарубленными телами.

– Мать честная, – вырвалось у Степана. Глядя на бездыханных, он непроизвольно почесал в затылке. – Это ж твой меч.

Он не сводит глаз с убитых, смотрит то так, то этак, щурится, стараясь понять.

– Мне вот интересно, с какого перепугу они друг на друга набросились. Вот этот здоровяк, – сказал он, указывая на Пукана, – зарубил их обоих, а потом его совесть заела, что ли? Вот так бросаться на клинок… Хотя, может, когда Протей пожирал тех несчастных, у него ум за разум зашёл.

Таргитай подобрал Меч, медленно протёр краем рубахи Тараса лезвие. Метал блестит чистотой, словно только что с наковальни.

– Думаю, Меч старался вернуться ко мне, – молвил Таргитай невесело. – Он не простой. Как пёс, что привык к хозяину.

– Ты взаправду? – не поверил Степан.