Таргитай

Кстати, где тот лохматый оборотень да волхв-недоучка? После того, как вы своевольно явились в Долину и завладели Пером, весть о вас троих разлетелась по всему свету.

Тарх не ответил, сердце сжалось от горечи, что сейчас мог бы быть с дорогими друзьями, а не сидеть в лесу, как выброшенный пёс.

– Ладно, мне недосуг, – проговорил Числобог важно. – Я пришёл сказать, что тебе пора в вирий. Хрустальный дворец для тебя готов.

Числобог погладил бороду, старческие губы сложились в подобие улыбки.

– Ты герой, Таргитай, тьфу, вернее, уже Сварог, много чего повидал, да и сражался со всякими. Но как для бога опыта у тебя ещё с гулькин хрен. Ну ничего, поживёшь среди нас, пообвыкнешь, глядишь ума и прибавится. Тогда и станешь настоящим богом! Как я сказал, тебе уже кое-где начали возводить капища, ставить идолы. Во имя твоё топят красивых девок! А как займёшь своё место на небе, волхвы и обычные люди почуют твою мощь и станут приносить жертвы ещё усерднее!

Жёлтый яростный огонь в глазах приугас, бог смотрит уже теплее. Строгость уходит с лица, взгляд стал почти что приветливым. Костёр бросает на его лицо и хламиду яркие блики. Таргитай покосился на Степана, тот всхрапывает, но не просыпается.

– Идём со мной прямо сейчас, – молвил старец с нажимом, простирая длань. – Бог должен жить на небе. По земле бродить будешь позже!

Он устремил на Таргитая выжидательный взгляд.

Невр почесал в затылке, вид у него растерянный. Из-за туч выплыла луна, посеребрив его волосы и превратив их в седые, как у стоящего напротив Числобога.

Видя его замешательство, старик мгновенно пришёл в ярость. Глаза превратились в злые узкие щели.

– Это так ты ценишь выпавшую тебе долю?! Да любой бы на твоём месте уже летел в вирий, сломя голову, чтоб поскорее занять хрустальный терем!

– Я не готов, – пробормотал Таргитай неуверенно. – Я в боги не просился. Больше всего на земле хочу сочинять песни, играть их людям. А ещё хочу Добра и Справедливости для всех! Мне нет покоя, что, куда ни пойди, люди так жестоки друг с другом. Дурят и обманывают даже друзей и родню! И я… я не хочу, чтоб ради меня топили девок!

Он глянул на Числобога, словно только что заметил его присутствие. Старик посмотрел насмешливо.

– А как же Добро и Справедливость, если хочешь только песни дудеть?

Таргитай пыжился, но потом, заметив проникающий в самое сердце взгляд Числобога, сдался.

– По правде сказать, я хочу, чтобы это всё сделал кто-то другой. А мне бы на тёплую печь да играть на сопилке. Я бы рад вновь спасти мир, хоть и теперь один, но ведь прямой угрозы людскому роду нет, так?

Числобог разочарованно кивнул. Плюнув в танцующее пламя костра, он посмотрел на Тарха с усталостью во взоре.

– Само по себе никогда ничего не делается, – молвил угрюмо.