Таргитай

Он услышал тихий хруст – ладони Степана сжались в кулаки. Машинально вытащил из ножен меч, пальцы тут же принялись скользить по клинку, проверяя, хорошо ли заточен.

– У нас только на дорогу к горам уйдёт несколько недель! – проговорил Таргитай убито. – О чём царь только думал, когда посылал нас туда!

Степан горько рассмеялся и бухнул тяжёлой, как наковальня, ладонью по столу.

– О чём Алкедон думал, не ведаю, – сказал он, – но, видать, достойнее нас с тобой никого не нашлось! Нам дали возможность совершить величайший подвиг, Тарх! И неважно, сколько на него уйдёт времени. Всё равно мы спасём невинных людей от этого зверя, а про нас потом станут песни слагать! Вот, может, как раз ты и сложишь первую!

Дудошник покачал головой, посмотрел на старуху, затем перевёл взгляд на Степана. Тихо молвил:

– Я раньше никогда не слагал песен о войне. Лишь изредка – вон, когда играл у Кологора на пиру.

В глазах отразилось недоумение, рот в изумлении приоткрылся. Однако он тут же посмотрел с горечью.

– Но вот, кажется… Не ведаю. Что-то внутри меня рвётся наружу, некий голос нашёптывает острые, как кинжалы, слова. Выводит мелодию, которую я никогда прежде не слышал.

Таргитай закрыл глаза, словно стараясь что-то услышать, почувствовать. Что-то яркое и могучее, зовущее за собой.

– Там, – медленно произнёс он, указывая себе на грудь, – пробуждается что-то, чего никогда прежде не было.

На его красивом, чуточку наивном лице отразилась вселенская боль."

"– Раньше я мог вплетать в песни лишь любовь, красоту и добро. Теперь вижу, как наяву, как горят подожжённые хаты, огнём охвачены целые города.

Взгляд Таргитая на миг затуманился, он уставился в тёмную бревенчатую стену, на которой сушатся пучки трав.

– Это происходит сейчас? – спросил Степан негромко.

Взгляд его на мгновение остановился, сделался хмурым, словно он увидел то же самое, что и невр.

Таргитай покачал головой, лишь крепче зажмурил глаза. Потом закрыл лицо ладонями.

– Не знаю… – промолвил он с мукой. – Сейчас это случится, завтра или через время! Вот ещё один город. И ещё один… и ещё. Люди гибнут, хотя могли бы жить и радоваться, любить друг друга, рожать детей!

Он вскинул голову, посмотрел на сидящую у стены ведунью. На миг она преобразилась в красивую молодую женщину. Её облегающее стройную фигуру платье будто соткано из полевых трав и цветов. В глазах стоит звёздная ночь, под толстой косой сияет луна.

Но этот облик быстро растаял, и Таргитай вновь увидел у окна старуху.

– Бабуля, – спросил Степан, со смесью любопытства и осторожности кивая на светящуюся прялку в её руках, – что это у тебя за пряжа такая?

Яга взглянула остро. Однако потом лик смягчился, губы растянулись в загадочной полуулыбке.

– В большом знании, – молвила она, – большая печаль.