Таргитай

Шерсть отсвечивает золотом, бросая на лицо ведуньи лёгкие блики света.

Старуха добродушно посматривает на двух голодных мужчин. Её рот сжался в линию, но глаза посмеиваются. По лицу разбежались сеточки морщин, лик словно бы светится изнутри, как и кудель шерсти в руках.

От натопленной печи идут волны тёплого воздуха, там сушится рубаха Степана, волчовка Таргитая да стекает на бревенчатый пол вода с кожаного панциря.

Оба за столом в одних лишь портках, рвут крепкими зубами нежное мясо. В желтоватом свете лучин блестят покатые плечи невра и его бородатого спутника.

Когда от поросёнка ничего не осталось, Яга повела бровью – и на столе возник глиняный кувшин. Стукнули о столешницу два расписных ковшика.

Степан схватил кувшин, сделал глоток. Одобрительно крякнув, налил себе и дударю.

– Добрая медовуха!

Яга и бровью не повела на похвалу.

– Что привело тебя вновь, Таргитай? – спросила она, рассматривая простого, как деревянная ложка, певца.

Невр повернулся к старухе. Пару мгновений всматривался в её изрезанный морщинами лик, затем молвил:

– Я вызвался убить волка, что терзает жителей гор. По поручению царя Алкедона.

Яга едва заметно улыбнулась, в глазах промелькнуло оценивающее выражение.

– Наверняка, не гор, а каких-нибудь холмов, – вставил Степан насмешливо. – Тут страна маленькая, обычные холмы принимают за горы. Алкедон ещё не видел Бескид или Авзацких гор!

Старуха смерила его насмешливым взглядом. Пальцы не перестают прясти светящуюся нить, они будто живут своей жизнью.

– А ты, что ли, видел? – спросила Яга.

– Бывал когда-то давно! – сказал Степан с гордостью. Его глаза заблестели. Выпятил грудь, будто перед ним не старуха, а девка на выданье. – Где я только ни бывал, бабуся! Ходил с товарищами искать золото дивов. Только брехня все эти легенды. Ничего не нашли!

За открытым окном поднялся ветерок. Донёсся шум листвы, в разгорячённые лица повеяло прохладой. Далеко за деревьями слышно кваканье. Но теперь голоса громкие, явно уже не лягухи, а упыри о чём-то спорят, куражатся, перекрикивают друг друга. Степан дёрнулся, на лице недоумение, как вообще вышли живыми из этого болота.

– Слышала я про этого волка, – сказала Яга, почесав подбородок длинными, почерневшими от грязи ногтями. – Сама с ним не сталкивалась, но слыхала, что будто скот он почти не ест. Какой скот в горах.

Старуха недобро прищурилась, взгляд на мгновение сделался отсутствующим.

– Он нападает на мужчин. Выбирает самых здоровых и сильных. Как будто находит противников потруднее. А женщины в горы одни не забредают. Дети тем более, разве что ищут пропавших мужей и отцов. Хотя изредка убивает и их.

Таргитай потемнел лицом, глаза превратились в две серые льдинки, скулы чуть зарделись от гнева.