Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Хлынов оглядел меня с нескрываемой злостью. Ему некого было посылать. Командиры остальных танков, не слишком опытные младшие лейтенанты, Февралев – в резерве штаба бригады, ждет новую машину. Ротный сам себя загнал в тупик необдуманной ложью.

Сколько времени надо на ремонт?

А сколько времени требуется, чтобы потерять восемь машин? Зато орден катит. Так, что ли, товарищ старший лейтенант? Насчет ремонта… через полчаса будем готовы.

Подобные ситуации открывают глаза на многое. Я знал Хлынова уже месяц, мы вместе прошли Букринский плацдарм. Старший лейтенант был решительным и смелым бойцом.

Но боец и командир – разные вещи. Если с ротой он еще справлялся, то, получив под начало батальон, начал рулить не туда. Взяли мы этот укрепрайон, а дальше что? Ведь это не конечный пункт. Впереди Киев, а от батальона осталось всего шесть машин. Разве можно было в такой обстановке бросать на произвол судьбы три танка, легкомысленно надеясь, что они выберутся сами. Хлынов поджал губы и обратился к одному из «шестимесячных» лейтенантов:

– Дорогу помнишь?

– Не очень…

– Гляди сюда. Вот исходный рубеж. Мы…

– Не надо, – перебил я ротного, – заблудится, потеряем еще один танк.

Хлынов буркнул, что на мне свет клином не сошелся. Найдутся и другие командиры. Но я уже его не слушал.

– Рафаил, заводи!

Мы двигались в обратную сторону, обгоняя повозки с тяжелоранеными, бредущих в тыл пешком перевязанных, контуженых солдат. Навстречу двигались ротные колонны наступающих войск. Впрочем, колонны – громко сказано. Грязь и разбитые вдрызг дороги не позволяли идти быстро. Роты растягивались на сотни метров, позади брели навьюченные стволами и станками расчеты «максимов», минометчики.

Изредка их обгоняли «студебеккеры» со штурмовыми подразделениями. Что-то они припоздали к нашей атаке.

Потом мы свернули в сторону и пошли вдоль железнодорожного полотна. Уже издалека увидели огромный чадящий костер. Я достаточно нагляделся на горевшие танки, чтобы понять, что это «тридцатьчетверка», застрявшая на вершине насыпи. Леня Кибалка выругался:

– Так и думал! Оставили, мать их ети, молодняк на съедение. Вот и горят. Бей, не хочу.

Он добавил еще пару непечатных фраз, а Вася Лаборант, собравшись с духом, порадовал новостью:

– Пулемет заклинило.

Затвор со стволом сцепился.

– Чего раньше не сказал?

Стрелок-радист глядел на меня снизу вверх и молчал. Вмешался сержант Кибалка:

– Ты два магазина одной очередью выпустил. Наверное, ствол сжег.

– Два магазина одной очередью не выпустишь, – серьезно ответил Легостаев."

"Мне было уже не до курсового пулемета, от которого толку мало. Я не видел машины с барахлившим двигателем, которую оставили по эту сторону насыпи. Остановились, не доезжая до горевшей «тридцатьчетверки».