2
0
— Только не на стол!
Лэндвик сдержался, и Рингер, невесть с чего расположившись к этому здоровяку, чем-то похожему на медведя, жестом подозвал к себе подавальщицу и велел принести воды. Та справилась быстро – выученная, и Брокк, увидев перед собой кружку, тут же ее осушил.
Вода была чиста и холодна и отлично помогла побороть дурноту. Брокк выпил всю воду, перевел дыхание и, ослабив ворот рубашки, пояснил зачем-то:
— Перебрал вчера. Ничего на ярмарке не продал и надрался. Все катится в клоаку… Своя же гильдия давит…
— Из гильдии? — заинтересовался Рингер.
— Повар же, — напомнил Брокк и не упустил возможности прихвастнуть: — Служил в доме барона Морка.
— У барона, говоришь, — произнес задумчиво Рингер. — И на ужинах званых работал? И закуски знаешь всякие?
— Все знаю.
Рингер, как раз подыскивающий повара, который бы разбирался, какие закуски к какому пойлу подходят, окинул здоровяка взглядом и сказал:
— Пойдем-ка на кухню, повар. Глянем, что ты умеешь.
— Я не в гильдии, — напомнил Брокк.
— И что? Мне главное, чтобы вкусно было и красиво и на подносах хорошо смотрелось. Ну, чего расселся? Пойдем, — усмехнулся Рингер и поднялся из-за стола.
Брокк тоже поднялся.
— Пойдем, — кивнул он, уже и не способный припомнить, а по какому изначально поводу пришел.
— …Еда у них дрянная, — заявил Брокк и вытер жирные губы рукавом; Еву передернуло, но она промолчала – не до уроков гигиены и опрятности. — Уж мясо-то жарить всякий может, да? А ихни бестолочи сжигают до углей, аж глаза режет. И вино вовсю водой разбавляют, особенно когда придет и так уже пьяная компания.
Гриди и Ева лишь кивали, слушая отца семейства, которого взяли на работу в «Перец». О том, что место это слывет колыбелью порока и вообще богомерзкое, старшие Лэндвики не упоминали.
— Как замечательно, папа, — промурлыкала Ева как довольная кошечка, — теперь мы не пропадем. Я знала, что ты обязательно найдешь выход.
Брокк усмехнулся; ему и в голову не пришло соотнести упрямые советы дочери пойти в «Перец» и его новую работу.
— Кстати, папа, — добавила девушка, — у меня кончилась настойка, и мне нужно еще пять ренков.
— Мать, дай, — даже не задумавшись, ответил мужчина.
— Пять ренков! — повторила мать. — Золотая она, что ли, настойка эта…
— Шрамы сглаживает, как и сказал лекарь, — ответила Ева. — Но если ты считаешь, что мы не можем себе этого позволить, то я, конечно же, не стану больше просить.
— С ума сошла, Гриди? — нахмурился Брокк. — Дочка тебе про шрамы, что сглаживаются, а ты серебра жалеешь? Да даже если бы и пять золотых, я бы дал.
— Я?! Жалею? — взвилась женщина.
