2
0Ты, наверное, вообразил, что я чарую каждый день? Что чары помогли мне стать богатым? Это не так. Сила отнимает у меня больше, чем дает, и использую я ее редко, только по особой необходимости.
— Ты подчинял Эву?
— Не подчинял, а очаровывал.
Вайд остановился, и Хеллгус тоже. Недолго они побыли союзниками…
— Очаровывал, — повторил Хеллгус, глядя на стражника, который, несмотря на полное и категорическое отсутствие магических способностей представлял для него опасность. — Так же, как ты пытался очаровать ее.
— Я был честен! А ты…
— И я был честен. Мои чары ее не принуждали, а соблазняли; я давал ей себя почувствовать.
— Нет, не будет, — процедил Вайд. — Что тебе нужно от Эвы?
— Мне ничего от нее не нужно. Мне нужна сама Эва.
— Что же ты тогда не принудил Брокка заставить ее выйти за тебя замуж? И почему не избавился от меня?"
"— Пытался, — признался Хеллгус, — но ты не податлив. Да и зачем тратить на тебя силу? Повторюсь: мне не нужна власть, меня это не волнует. Я беру ровно столько, сколько мне положено, и силой пользуюсь очень редко. И ради Эвы я потратил много своих сил… Ради нее я и с тобой говорю, хотя ты далеко не тот, кто может меня понять.
— Еще бы!
— Никому в Сколле я не несу опасности, наоборот, помогаю людям. Сегодня мне пришлось подправить судьбу человека, а это дорого дается. На долгое время я не буду способен ни на какую магию; сейчас я беззащитен. Ты можешь уничтожить меня… Но честная победа лучше. Пусть Эва сделает выбор: или я, или ты, или никто из нас.
Хеллгус был искренен: сил у него и правда не осталось, да и пора было уже, в самом деле, решить этот вопрос.
Устал и Вайд, перегруженный событиями этого невероятного дня. Он не мог проверить, лжет ли атриец, да и в целом сложно было уложить в голове то, что он сегодня видел, но с общей мыслью он согласился: да, пусть Эва выберет.
Капитан протянул аптекарю руку, и тот пожал ее.
Так они скрепили уговор.
Глава 26
Все произошло слишком быстро: префект, кошки, ужас… Вся жизнь Эвы Лэндвик уместилась в несколько мгновений, но шарахнула по Еве так, что она отключилась, отдалилась, ушла, чтобы не сойти с ума. И пришла в себя где-то… в деревне?
Ева огляделась: сарай, кровать… это же дом Бломов, родственников Лэндвиков, в Хосенбруке!
— Угу, — раздалось рядом.
Только тогда Ева заметила главную Блом – бабушку, или, как ее предпочитают называть, «бабулю». Бабуля была одета так же, как запомнила Ева – в темное платье с передничком и вышивкой на нем, и в чепчик, но почему-то казалась странно расплывчатой, так что невозможно было разглядеть точно ее черты лица и фигуру.
— Я умерла? — спросила Ева, не чувствуя, впрочем, никакого страха.
