5
0
Джоник выпрямился и скрестил руки на груди.
– Вы оскорбили того, кто мне служит, – с пафосом, который был бы смешон, если бы в нем так отчетливо не звучало бешенство, сказал он. – И думаете, инцидент исчерпан?
Все переглянулись.
– Император… – мягко позвал Бантышев. – Корону поправьте. На уши съехала.
– Попу-то сам научился вытирать, или слуги помогают?
Джоник резко обернулся к бросившему последние слова Никите и осклабился:
– Слышь, конь вороной. Про задницу не тебе говорить!
– Ты о чем?
– Да ладно! – неприятная ухмылка на губах парня стала шире.
– Историю? – вкрадчиво повторила Анжела. Она сделала почти незаметный шаг вперед и оказалась перед мужем.
– А ты не знала? – удивился Джоник. – Никитушка, что ж ты милой не рассказал, как лег под Кацмана? Тебе ведь, говорят, понравилось. Стонал и охал на всю студию.
Вороной заморгал, и на красивом глуповатом его лице недоумение медленно, как в покадровой съемке, начало сменяться возмущением. Румянец набежал на щеки неспешной розовеющей волной, и даже рот для ответа Никита начал открывать до того плавно, словно в челюсти у него стояли два ржавых шарнира и обращаться с ними нужно было крайне бережно.
Зато жена его реагировала быстро.
– Сволочь! – выстрелила она. – Маленькая гнусная сволочь!
– Это ты Кацману скажи!
– Никита сам всего добился!
Джоник загоготал.
– Эти байки, дорогуша, впаривай поклонницам. Меня лечить не надо.
– Медицина здесь бессильна, – согласилась Кармелита.
Баширов перевел взгляд на нее. «Эту так просто из седла не вышибить», – сказал себе Бабкин.
Но Джоник фыркнул, и его уверенность померкла.
– Кто бы говорил про медицину! Доигралась со своей варёной кровью и заговорами, чернокнижница? Доколдовалась? Бог не фраер, он все видит! – в глазах Джоника блеснул фанатичный огонь. – Покарал тебя боженька, не отходя от кассы. Нянчи, говорит, своего урода корявого. Авось поумнеешь.
Кармелита окаменела, как Медуза Горгона, увидевшая свое отражение. Грегорович, сжав огромные кулаки, шагнул к Джонику, и тут же ему навстречу выдвинулся Жора.
– Стой на месте! – бросил Джоник телохранителю. – Он только под юбкой своей старухи такой бесстрашный. Кто ротацию перебил у Муриева? Кто перекупил все на «Общем радио»? Отвечай, сука!
– Че-го? – опешил Грегорович.
– О чем это он?
Встрепенувшаяся Анжела уставилась на Богдана. Даже носик у нее задвигался, как у лисы, почуявшей след то ли добычи, то ли хищника куда более опасного, чем она сама.
– Та-дам! – хлопнул в ладоши Джоник.
