Бумажный занавес, стеклянная корона

Неумный и довольно уродливый пацан бил в невидимый бубен, и в верхних сферах что-то сдвигалось: продюсеры говорили «да», хотя собирались сказать «нет», конкуренты вместо того, чтобы набить Джонику морду за хамство, предлагали вместе записать новый сингл, а администраторы вроде самого Решетникова из кожи вон лезли, чтобы угодить."

"Когда Андрей только встретил Джоника, тот показался ему зверьком. Кем-то, скажем, из джунглей: быстрым, нервным, перебегающим с ветки на ветку. И очень неуютно чувствующим себя среди людей. Будучи умным существом с высокой приспособляемостью, мальчик, которого когда-то звали Ринатом Башировым, виртуозно научился притворяться.

Но иногда в нем прорывались звериные черты. Все окружающие становились чужаками, опасными чужаками, с которыми можно не церемониться – бросаться и рвать зубами.

Решетников никогда не знал, укусят его или ласково потрутся головой.

Джоник умел быть обаятельным. Среди своих, когда он мог позволить себе расслабиться и не играть в звезду рэпа, из него через край било мальчишество. Он мочился с балкона пятого этажа неимоверно пафосной гостиницы. Подвозил на мотоцикле старушку-соседку (старушка оказалась крепкой закалки и по прибытии в место назначения попеняла Джонику, что медленно ехали).

Выкрасил своего йоркширского терьера в ярко-синий цвет и две недели морочил всех, уверяя, что это новая порода, привезенная из Занзибара.

Но чем дальше, тем сильнее Джоник бронзовел. Легкость утрачивалась. Он стал относиться к себе со звериной серьезностью, и тем, кто уязвлял его гордость, мстил жестоко и по-взрослому.

Если он прознает о тайнах своего администратора, на работе Решетникова можно ставить крест.

«И хорошо, если только на работе».

… – Далеко собрался?

Андрей в долю секунды сжал себя в кулак. Обернулся и послал Джонику самую непринужденную улыбку:

– Проветрить башку.

Юноша оскалил мелкие зубы.

– Смотри, чтобы ветром тебе ее напрочь не снесло.

Решетников широко улыбнулся в ответ и по-дурацки мотнул головой, показывая, что принял его слова за шутку. Но внутри что-то провалилось от горла до живота, большое, холодное, как будто он проглотил гигантскую лягушку.

Если Джоник узнает…

Все-таки испортил ему настроение финальной репликой, маленький паршивец.

Теперь хочется только забиться куда-нибудь и не отсвечивать.

Андрей свернул к бильярдной. Шары он катал отлично, и это занятие его успокаивало.

Но добраться до бильярдной Решетникову было не суждено. Послышались тихие шаги, и мягкий голос позвал:

– Андрюша! Можно тебя на минуточку?

6Дверь подалась на удивление легко. Перед Бабкиным вырос прямоугольник черного пространства, в глубине которого что-то шелестело, шуршало и трепетало, словно по залу беззвучно летали сотни бабочек.