Бумажный занавес, стеклянная корона

– То есть вы любите детей, – вслед ему уточнил Макар.

– Терпеть не могу, – с обескураживающей прямотой признался камердинер. – Вам бутерброды с семгой или с бужениной?

Глава 10

1"

"Человек, убивший Рината Баширова, лежал в углу своей комнаты, растянувшись на полу. Там гуляли сквозняки, прохладными струйками разбавляя тепло июньской ночи. Со стороны человек мог показаться спящим, до того неподвижно и расслабленно было его тело. Но в действительности он бодрствовал уже много часов.

Его не терзал страх, и муки совести тоже были ни при чем. Просто он всегда тяжело засыпал в духоте.

Из двоих сыщиков, окопавшихся в дальней комнате, как кроты, и безвылазно сидящих там довольно долгое время, его всерьез беспокоил только один. Тот, который поначалу притворялся телохранителем. Из тех, кто мало говорит, но много думает, а приняв решение, начинает действовать как таран, и его можно столкнуть с пути, только убив. Проницательнее, чем кажется, а сейчас еще и разозлен. Что делает его вдвойне опасным.

«Нравишься ты мне, – мысленно обратился человек к Сергею Бабкину. – Не хотелось бы тебя убивать».

Он понимал, что второе убийство не сойдет ему с рук.

С Джоником просто повезло. Ни одного свидетеля, и он, похоже, ухитрился не оставить отпечатков, несмотря на то, что впал в ярость и потерял голову. К тому же момент оказался выбран на редкость удачно: у прочих гостей не было алиби. То есть кроме него здесь еще десяток подозреваемых.

Из всего этого следует только один вывод.

«Бог любит меня».

Высшие силы на его стороне.

А Джоника давно пора было прихлопнуть. Даже странно, что никто не сделал этого раньше.

Сколько продлится вся эта катавасия с самодеятельным расследованием? Сутки или двое, а затем он свободен.

Сразу нужно бежать. Если он смоется сейчас, это равносильно признанию вины, и на его поиски бросят все силы. А когда их распустят по домам, его хватятся не сразу.

Вот смеху-то будет, когда они поймут, кто прикончил маленького стервеца!

Убийца усмехнулся.

Потом перевернулся на другой бок и наконец-то заснул крепким сном человека, которого не мучают ни призраки мертвых, ни тени живых.

2Едва Анжела вышла из душа, в глаза ей бросилось настежь распахнутое окно.

Никита сидел у письменного стола и зачем-то вертел в руках телефон.

Анжела принюхалась. Он курил?

Но в комнате не было и намека на сигаретный дым. Зато чуткий ее нос уловил едва слышимые сладкие нотки чужого, незнакомого аромата.

Женского аромата.

– Здесь кто-то был?

Никита в ответ глуповато улыбнулся.

– Где?

– Здесь. Только что.

– Я был! И есть! И буду есть!

Анжела присела на край незастеленной кровати и будто невзначай провела рукой, словно проверяя, не хранят ли простыни тепло чужого тела.