Бумажный занавес, стеклянная корона

Вспомнили ненадолго и только потому, что вышла какая-то дикая передача, кажется, «Поверженные кумиры». Гагарина там весила двести пятьдесят килограмм и то ли принимала пустые бутылки, то ли торговала водкой… Ну, не суть. В общем, на ней все поставили крест. А она после замужества возьми и похудей. Потом выступила в передаче, где рассказывала, как ей это удалось, и снова стала всем нужна. Вернулась в обойму. Похорошевшая, помолодевшая, восставшая, как этот… как его… Феникс. Из пепла."

"Кутиков деликатно кашлянул.

– И здесь очень кстати оказалось то, что какой-то малоизвестный композитор написал ей песни.

Несложные и мелодичные. Как раз то, что надо. С багажом в виде героической биографии, любовной истории и нового репертуара госпожа Гагарина не просто вернулась, а вернулась с триумфом.

– А муж?

Кутиков вопросительно взглянул на Сергея, и тот сделал приглашающий жест рукой: мол, не стесняйся, выкладывай все, что знаешь.

– Руденя поставил шоу, – сказал Кеша. – «Три богатыря». Он сам неоднократно признавал, что без Олеси у него ничего бы не получилось. Она поменяла всю концепцию выступления, которое было практически готово.

Заставила его пригласить новых артистов взамен выбранных. Придумала танец. И выступили они не в третьеразрядном клубе, как собирались, а в «Маниле». Разумеется, об этом тоже договорилась она. Шоу имело успех, Руденю заметили, и вскоре Олеся спела с ним дуэтом на «Новогоднем огоньке» песню «Мой царевич». Между прочим, там были слова «Оставим коров ковбоям, принцесса достанется принцу». Намек на бывшего мужа Гагариной, который не очень красиво с ней обошелся.

Илюшин кивнул:

– Помню-помню. Женился на молоденькой девочке, а Гагарину выставил ни с чем. Кстати, что с ним стало?

– Плавает, – невозмутимо ответствовал Кеша. – По волнам эстрады. Такие, знаете ли, не тонут. Молоденькая девочка, между прочим, – племянница нашей Анжелы Вороной. А Иван Руденя после выступления, как принято говорить, проснулся знаменитым. Он, понимаете, такой… живописный мужчина. Оказался очень востребован в медийном пространстве. Гагарина даже записала вместе с ним диск.

– Он что, и поет? – удивился Макар.

Кеша сделал сложное лицо, как бы говоря: нет, но кому это мешало!

– В ноты, слава богу, попадает. А при такой мускулатуре большего и не требуется. Вы позволите?

Он указал на кофейник.

– Угощайтесь, ради бога! – спохватился Илюшин.

Кутиков налил кофе в глубокое блюдечко, добавил столько же молока и невозмутимо отхлебнул под заинтересованными взглядами Макара и Бабкина.

– Детская привычка, – с извиняющейся улыбкой пояснил он. – Бабушка приучила так чай пить. Но чай я не люблю.