Бумажный занавес, стеклянная корона

– Никита, здесь был кто-то посторонний?

Он уставился на нее с таким честным видом, какой бывает только у детей и лжецов.

– Анжел, ты чего? Кто сюда мог заходить?

– Не знаю. Я тебя об этом спрашиваю!

Голос все-таки сорвался. Она знала, что иногда он становится визгливым, и старалась контролировать себя. Но сейчас все рушилось, Анжела разрывалась на части, не зная, какую течь затыкать тряпками, и в ужасе ощущая, что она безнадежно опоздала. Ее корабль вот-вот пойдет ко дну.

Когда, когда она упустила Никиту? Когда он успел спутаться с этой хорошенькой юной сучкой, с этой спелой блондиночкой с круглыми коленками и розовыми плечами? С этой Асей, будь она проклята, Катунцевой?

Семейным девизом Анжелы было «смотри на меня!» Определилось это в первую же минуту их встречи, когда во второсортном сочинском ресторане она увидела на сцене Никиту, склоняющегося к микрофону.

Посреди августовской ночи с Анжелой случился солнечный удар или вспышка прозрения. Она поняла, что хочет жить с этим человеком до конца дней своих, рожать ему детей и кормить его бараньими ребрышками и гороховым супом.

А в следующий миг Никита поднял глаза и улыбнулся белобрысой мымре за ближним столиком.

Улыбнулся так, словно в этом зале, битком набитом отдыхающими, не было никого, кроме них двоих.

Встроенный сканер в мозгу Анжелы сработал незамедлительно. В долю секунды она оценила, с кем сидит белобрысая (две некрасивых подруги), как сильно она пьяна (явно не первый коктейль), что хочет от этого вечера (приключений, судя по длине микро-юбки и высоте макро-каблуков). На столе перед белобрысой красовалась вазочка с поникшей розой. Рука с наманикюренными ногтями уже тянулась к ней, и Анжела поняла, что сейчас произойдет.

Роза будет брошена певцу, тот непременно после завершения песни подойдет выразить благодарность прекрасной слушательнице, и между ними всё завертится быстрее, чем успеешь дожевать отбивную!

Никогда еще Анжела не соображала так быстро. Ко второму столику неторопливо приближался молоденький официант со стаканом томатного сока. Анжела встала, уверенно пошла ему навстречу, и как только траектории их движения пересеклись, толкнула юношу под руку. Томатный сок выплеснулся на платье белобрысой, та взвизгнула и отпрянула от стола, и тогда Анжела королевским движением вытянула розу из вазы и походкой от бедра, закрепленной двумя годами хождения по подиуму, приблизилась к сцене.

«Смотри на меня!»"

"Плечи расправлены, на губах победоносная улыбка. Разумеется, теперь певец глядел только на нее. Хотя бы потому, что Анжела предусмотрительно загородила от него белобрысую гадину. Сзади что-то негодующе пищали, приглушенно оправдывался официант, но она не оборачивалась. Взгляд ее был прикован к лицу певца.