Сломленный рыцарь

Ей не надо быть здоровой, чтобы понять, что я выгляжу как дерьмо и пахну ненамного лучше.

– Где Лев?

– У Рексротов.

– А почему не у тети Эм?

– Она едет сюда.

– Смотри, я не очень пьян. Могу я увидеть маму? – Я устало потер лицо, закрывая глаза.

– Нет, – отрезал он, ударяя по стене и смотря вниз, на свои туфли.

Она спит. Я сложил руки, чтобы устроиться поудобнее и поспать. В больнице мама может спать часами. Дерьмо, которые в нее вкалывают вместе со стероидами, вызывает внезапные всплески энергии, а потом сонливость на весь день.

Я закрыл глаза, мысленно напоминая себе не забыть позвонить Вону, чтобы он подбросил меня в школу завтра утром, когда вдруг папа ударил меня по голени.

Я резко открыл глаза.

– Просыпайся. – Он схватил меня за воротник рубашки, поднимая на ноги.

Внезапно мы оказались лицом к лицу. Я сузил глаза. Он никогда не касался меня физически. Мое сердце стучало в груди.

– Да в чем проблема?

– Ты – моя проблема! – прошипел он сквозь зубы. – Твое отношение – моя проблема. Твой эгоизм, просто собраться и… и… уехать к девушке , – он выплюнул последнее слово, когда у него перехватило дыхание, и он вскинул руки в воздух, отшвырнув меня.

 – Знаешь, в чем моя проблема? Моя проблема в том, что твоя мама не в порядке, а ты здесь, пьяный и накуренный вусмерть, думаешь, что мы не знаем. Думаешь, что нам все равно. Когда я пытаюсь погасить очередной пожар в своей жизни. А весь мой дом в огне, Найт, – взорвался отец, его голос отразился от стен.

Весь коридор затрясся от его грозного тона. Медсестры и пациенты выглянули из полуоткрытых дверей, выпучив глаза, а два медбрата покинули пост и направились в нашу сторону.

– Почему бы тебе не пойти дальше и не сказать все? – Я саркастически улыбнулся, разводя руки в стороны.

 – Ты желаешь, чтобы вы никогда не усыновляли меня. На одну дерьмовую проблему было бы меньше, так? Но вы знали, что это должно было случиться. Она тоже. Ты знал, что мы когда-нибудь окажемся здесь, и все равно мы есть у вас.

Тупой, пьяный Найт вырвался наружу. Ненавижу свое пьяное альтер эго. Оно не имеет фильтров.

Что я несу? Зачем я это говорю? Потому что какая-то часть меня верит в это. Моя мама знала, что умрет молодой. И все равно усыновила меня. И родила Льва. Его имя означает «сердце» на иврите, но ей нужны легкие.

Именно они подвели ее. А наши сердца разбиты.

– Вы обрекли меня на это, – обвинил я. – Вы дали мне временную семью.

– Экстренное сообщение, Найт. Жизнь – временная. Твоя мама могла бы быть полностью здоровой, но ее мог бы сбить грузовик десять лет назад. Просто то, что ты принимаешь жизнь как должное, не означает, что так оно и есть.

– О'кей, Опра. Верь в это дерьмо, чтобы успокоить себя. – Засмеялся я, разворачиваясь и направляясь к ближайшей двери, пока мы оба не взорвались.