Сломленный рыцарь

Унижайся. Но отвоюй свою девочку назад. Жизнь слишком коротка, чтобы не быть с тем, кого любишь.

Ехать в Аппалачский в середине учебного года, когда твоя мама болеет – глупо. Я знаю это. Но оставлять отношения с Луной незаконченными – еще глупее. Сколько еще ударов выдержит наша дружба, прежде чем взорвется как пиньята?

Мне надоело бить пиньяту. Мне не нужны конфеты внутри нее. Я просто хочу эту долбаную пиньяту. Разве я много прошу?

– Я не могу оставить тебя. – Я взял маму за руку.

Я играю в опасную игру, уговаривая дать мне разрешение на это. Правда в том, что я достаточно сумасшедший, чтобы взять и уйти, рискуя.

Я попытался порассуждать внутри себя. Она сможет остаться без меня на одни выходные. Или день. Господи. Это может быть только один день. Вдруг Луна не захочет все исправлять. Может быть, она отказалась от моей жалкой задницы.

– Ты должен. – Мама сжала мою руку.

– Зачем?

Я рассмешил ее. Роза Леблан не хотела, чтобы я далеко уезжал от школы. Как бы то ни было, я не самый меткий член у писсуара. Я не плохой ученик, но я бы соврал, если бы сказал, что колледжи Лиги Плюща выстраиваются в ряд у моего порога.

– Хочешь, чтобы я была честной? – Она сморщила нос.

– Нет. Пожалуйста, соври. – Я почти закатил глаза.

Мама посмотрела вниз, положив ладонь на постельное белье, рассеянно поглаживая его. Плохая идея.

Это дерьмо на девяносто девять процентов состоит из спермы и на один из ткани.

– Мне надо, чтобы ты сделал это для успокоения моей души. – Ее взгляд врезался в меня, ее голубые глаза блестели от эмоций. – Эгоистично, я хочу, чтобы ты вернул Луну, потому что знаю, что вы сделали бы меня счастливой.

Я попытался сглотнуть, но не смог. Я хотел сказать, чтобы она прекратила говорить ерунду, но тоже не смог.

Наконец, я встал, выпятил подбородок и посмотрел на нее с холодным и ленивым выражением, которое позаимствовал у отца. И его друзей."

"Ничего не выходит. Ничего не входит. Если бы алкоголизм был спортом, то я бы представлял свою страну на олимпийских играх.

Она встала и взяла в руки мое лицо, прижавшись носом к моей груди. Я замер, прежде чем обнять ее. Поцеловал в макушку.

– Могу я рассказать тебе секрет? – прошептала она мне в футболку, обдавая теплом кожу сквозь футболку.

Я ничего не ответил.

Конечно, она может.

– Я люблю твоего брата и отца больше, чем себя саму. Я бы умерла ради них. Боролась бы за них до победного конца. Пошла бы против всего мира. Но ты… – Она подняла голову и посмотрела на меня. Ее глаза заполнились слезами. – Я всегда любила тебя немного больше. Мой королевский бунтарь. Мой легендарный, мой грустный принц, мой спаситель, мой красивый сломленный рыцарь.

Я всхлипнул, посмотрел вниз на нее.

Не говори этого. Не говори этого. Не говори этого.

Но я не мог не сказать.