Ревность все еще кружила ему голову, мешая здраво мыслить, но, кроме того, упустив Шена из виду, он осознал, насколько нелепо было уходить, оставляя этих двоих наедине. Вместе с тем доводы рассудка, несмело пробивающиеся через застлавшие разум эмоции, шептали, что его слова были оскорбительными и он будет очень сильно сожалеть. В тот момент он этого и хотел — как можно сильнее ударить словами, и что он теперь будет делать, если у него получилось? Он уже чувствовал, что все это обернется большой ссорой, но все еще был очень зол и хотел найти подтверждение правомерности своих обвинений.
Муан развернулся и поспешил назад, с отчетливым намерением увидеть еще что-то «неправильное». И, естественно, он это увидел: тон Шена был слишком мягким и вкрадчивым, а еще как он подал руку Ю Си!!
Муан пылал от злости и ревности. Он последовал за Шеном, скрестив руки на груди и уставившись в его затылок с такой яростью, словно желал пронзить его насквозь.
Шен непревзойденно делал вид, что вообще его не видит.
— Ого! Командующий Ю, плохо выглядите! — заметил Ер. Он хотел сперва добавить какую-нибудь туалетную шутку, но, разглядев лицо Ю Си, решил, что это все же не к месту. — А у тебя почему волосы мокрые? — удивился он, обратив внимание на Шена.
— Голову помыл, — отмахнулся тот.
— Своевременно! Слишком чесалась?
Шен сделал вид, что не услышал.
— Ал, — обратился он к парню, на лице которого отчего-то застыло облегчение, — там внизу ручей — набери воды, чтобы напоить лошадей.
— Все в порядке? — на всякий случай уточнил тот, пряча меч в ножны.
Шен кивнул.
Когда они вновь отправились в путь, Ал поменялся с Ю Си местами. Командующий даже не спорил, что Шен счел за дурной знак и показатель того, насколько плохо тот себя чувствует. Зато Ер повеселел: теперь из повозки доносились всякие глупые россказни и нелепые шутейки. Ю Си не отвечал, что Ера, вероятно, не сильно смущало, а то и провоцировало.
Ал тоже был доволен, только не решался развивать беседу, потому что Шен уставился вперед и на все его попытки начать разговор отвечал односложно.
А тот уже остыл, разум стал возвращаться к нему, и он осознал, что вел себя, мягко говоря, не самым приглядным образом. Умом-то он всегда сознавал, что Шен его любит.









