Секрет

И, конечно, я не идиот, который не понимает, что Славская нарочно выбрала именно такую формулировку. Женщины бывают редкими суками – я достаточно на таких насмотрелся за всю свою практику.

И «на закуску» - Таня просто убегает на улицу. С одной стороны, я рад, что нет ни истерик, ни крика, ни бурного скандала на людях. С другой – она слишком «громко» делает вид, что ничего не произошло.

— Поднимусь наверх, - говорит Катя, – там, кажется, было лишнее покрывало.

За окнами уже вечереет, но еще достаточно светло, чтобы я хорошо видел Таню через окно: она уже катает с мальчишками большой снежный ком, дает забросать себя снегом и только на секунду останавливается, чтобы смахнуть с волос шапку снега.

Бля, она вышла без куртки и трясется, как осиновый лист.

— Мне кажется, ты еще не в том возрасте, когда уже тянет на школьниц, - догоняет в спину голос Славской, пока я ищу на вешалке Танин пуховик и свой шарф. – Не слишком рано переходишь не в ту возрастную категорию, Клейман?

Я возвращаюсь к ней, не сбавляю шагов даже когда между нами остается меньше метра. Славская пятится к дивану, натыкается коленями на препятствие, усаживается кулем.

— Значит так. Отъебись от меня и моей женщины, это понятно?

— Антон…

— Это понятно? – повышаю голос.

Она рассеянно кивает. Я умею быть злым. Умею говорить так, чтобы было страшно и очко играло, но обычно не пользуюсь этими приемами с теми, кто слабее и тем более – с женщинами. Но сейчас делаю это почти с удовольствием.

Я выхожу на улицу, пытаюсь поймать Таню, но она несколько раз «случайно» уворачивается. В конце концов, просто хватаю ее курткой, даже не поворачиваю к себе лицом – просто заставляю просунуть руки в рукава. Катины мальчишки наблюдают за нами двумя парами темных мышиных глаз.

— Туман…

Она вырывается, берет снежный ком и пытается поставить его на первый шар снеговика.

Вот же упрямая.

Беру ее за талию и под дружный мальчишеский визг, поднимаю на полметра. Малышка пыхтит и сопит, сосредоточенно «приделывает» снеговику грудь. Когда дело сделано, поворачиваю ее к себе, перехватываю под колени, чтобы сцепить их у себя на талии.

— Я тебя ревную… - Зеленые глаза мокрые от слез. – Ко всем женщинам в мире. Так сильносильносильносильно…

— Маленькая ревнивица.

— Большая, - поправляет она, растирая слезы об мою щеку.

Такая теплая и искренняя. Без наигранного «статуса», без попыток сломать мой мозг, без ультиматумов.

— Я принес шарф для снеговика, - говорю ей на ухо.

И реально дурею от того, как отчаянно сильно малышка сжимает меня руками и ногами.

*******

Несколько минут мы так и стоим: на фоне недоделанного снеговика, в обнимку, и два пацана начинают недовольно на меня косится за то, что отобрал у них Таню.