Секрет

К тому времени, как меня выпускают из цепкой хватки пара теток по материнской линии, я замечаю, что Тани за столом уже нет. Нахожу взглядом брата: Соня с ним, и они тоже собираются уезжать.

— А где Таня? – спрашиваю Соню, и получаю указание пальцем в сторону двери.

Черт, что опять случилось? Оставил без присмотра на пятнадцать минут.

Таня действительно стоит на крыльце, неуклюже опирается на свои костыли и дрожит, как осиновый лист, потому что, как обычно, вышла без пальто. Быстро набрасываю на нее пиджак, притягиваю к себе, превращаясь в Точку опоры. Забираю дурацкие палки из ее рук, прислоняю к стенке и покрепче обнимаю в ответ. Почему-то кажется, что именно это ей сейчас нужнее, чем разговоры.

— Что случилось, Туман?

Она мотает головой по моей груди, с долгим вздохом поднимает плечи – и медленно, прожигая меня горячим дыханием сквозь рубашку, выдыхает.

— Придется сказать, Туман, мы договаривались, что секреты кончились.

Я осознаю, что какое-то время мне придется быть «ведущим» наших отношений, потому что, хоть в голове Тани достаточно мудрости не по ее возрасту, в некоторых вещах она до сих пор теряется и ведет себя как девчонка ее возраста: молчит, хмурится и иногда здорово себя накручивает.

— Есть вещи, о которых мужчинам нельзя говорить, - мне в солнечное сплетение громко шепчет она.

Мысленно перебираю в голове все, что знаю о женских секретах, но это все равно, что искать иголку в стоге сена. Так что придется разговорить малышку.

— После твоей неземной любви к улиткам, меня уже ничем не удивить.

Разговоры о слизняках всегда поднимают ей настроение. И в этот раз срабатывает: чувствую улыбку и Таня, наконец, задирает голову. Не плакала – уже хорошо. Когда у нее глаза на мокром месте, во мне просыпается необъяснимая кровожадность.

— Ладно, придется начать мне, - беру инициативу в свои руки. Лучше, конечно бы, дома, но ситуация сама подталкивает к разговору.

Я собираюсь сказать, что вижу с ней будущее. Не умею выбирать красивые слова, и не уверен, что они нужны. Натужный пафос – удел подростков, а у меня в голове вертятся совершенно определенные конкретные вещи, и перечислить их нужно простыми понятными словами. Только все равно горло предательски сжимается, потому что – черт! – мне тридцать два, а я ни разу не говорил женщине, что хочу с ней семью и детей. Тем более, когда этой женщине только-только исполнилось девятнадцать.

— Давай поженимся, Туман? – говорю одним махом, но теряю свои слова в ее выдохе.

— Я бы хотела такую же Сову, но с тобой!

Мы как два идиота смотрим друг на друга. В морозной тишине слышно, как падает снег, и пара пушистых хлопьев «садяться» Тане на нос, превращаясь в прозрачные капли. Малышка смешно морщится, когда они сползают ниже и щекочут губы.