Секрет

Синхронно набираем в легкие воздух и начинаем петь «Звенит январская вьюга…»

Пока меня обследуют, делают снимок и ждут заключение врача, я сижу одна в смотровой, потому что чуть не силой вытолкала мать к остальным. Кажется, она готова была упасть в обморок от одного вида кушетки, на которую меня усадили под белы руки. В тишине у меня есть время подумать, что делать дальше. После укола обезболивающих в голове все немного плывет, поэтому сложно не потерять мысль. Я словно перебираюсь на другую сторону реки, перепрыгивая с льдины на льдину, почти не замечая, что все это время просто топчусь на месте.

Нужно поблагодарить Нину. И извиниться за то, что накричала на нее. Она – моя старшая сестра. В чем-то даже роднее матери, потому что именно Нина учила меня наносить макияж и давать отпор наглым ухажерам. Нам просто не повезло увлечься одним мужчиной. Мы поговорим – и все наладиться.

Через полчаса приходит врач в сопровождении моих родителей, и «осчастливливает» меня новостью, что у меня перелом без смещения, а значить, гипс накладывают на четыре недели. Пока. Через неделю на повторный осмотр и снимок, как выяснилось – можно прямо к нему, а не в поликлинику по месту жительства. Уверена, что не обошлось без разговора с папой, который мастер договариваться, кажется, даже с тем, что не умеет говорить и не обладает интеллектом.

— А пока – покой, лекарства и… костыли. – Улыбка доктора становится похожей на гримасу Джокера в исполнении Джека Николсона. Только зубы белые."

"От одной мысли о костылях меня подташнивает, но в этот раз даже мой безудержный оптимизм дает задний ход, потому что – нужно быть реалисткой – я и шага без них не сделаю.

— А Нина и… Антон уже уехали? – спрашиваю с безразличным видом, но паника шепчет, что моя ложь очевиднее, чем свеженький прыщ на кончике носа.

— У твоей сестры важное совещание, Антон повез ее в редакцию, - отвечает мама. И подмигивает мне, шепотом, как будто отец может этого не услышать, добавляет: - Вот ведь… обманщики, за спинами у родителей…

— Меня сейчас стошнит, - жалуюсь я.

Стошнит чистой неуправляемой черной ревностью.

Глава сорок первая: Антон

Еще никогда мне не было так тяжело вести машину. Ни разу, хоть я за рулем с девятнадцати лет и по праву считаю себя внимательным и осторожным водителем. Во всяком случае, пара ДТП, в которых угораздило вляпаться, были не по моей вине.

Но сейчас я среди бела дня пролетаю на красный, только чудом не нарвавшись на ребят с жезлами, потом слишком резко даю по газам, и только ремни безопасности спасают Нину от неизбежного удара лбом о приборную панель. В завершение не очень удачно вписываюсь в поворот и все-таки притормаживаю на стоянке около магазина.

Я видел, как она упала.