6
0Даже не верится, что до развода с Кречетовым, мы с ней нормально общались.
Были почти подругами…
– Поверь мне, Ксения, если твое мнение на ее счет имело бы для меня вес, я обязательно бы его учитывал, – Макс говорит практически шепотом. Не знаю уж, от гнева или чтобы я не слышала.
Резко встаю с края ванны и за какие-то две секунды быстро умываюсь и причесываюсь. Не могу больше сидеть здесь взаперти.
Еще подумает, что боюсь ее.
Рано или поздно нужно выбираться из своего укрытия. И я сейчас не про ванну Кречетова говорю.
– Привет, – выхожу и, выдавливаю из себя самую обворожительную улыбку из возможных.
Краска отливает с лица Ксении, губы кажутся прозрачными и тонкими, а подбородок предательски выдает ее смятение.
Говорить слова ненависти, не глядя в глаза, довольно просто.
– Как хорошо, что вас не надо знакомить, – Макс широко улыбается и, поставив ноги на ширину плеч, глубоко вздыхает.
На нем только спортивные штаны, и сейчас я бы с жадностью рассмотрела каждый кубик на его прессе и облизала бы каждую мышцу, если бы у нас не было свидетеля.
Кречетов словно почувствовал мой настрой и перевел на меня свой замутненный взгляд.
Господи, как же этот мужчина на меня действует!
Между ног уже волна растекается, и мгновенная слабость чувствуется в каждом уголке моего тела.
Телефон Макса, лежащий в коридоре, загорается, и мелодия заполняет пространство.
Мы скрещиваемся с Ксенией взглядами в этот момент, и, могу поклясться, она уже достала острый нож из-за пазухи. Я даже вижу сверкающее лезвие, направленное прямо мне в горло.
– Не убейте друг друга, – Макс, прикрыв динамик, отходит в зал, оставляя нас одних.
Желудок свело очередным спазмом, и я рефлекторно положила руку на эту область.
Неужели я настолько нервничаю?
– Когда ты уже уйдешь из его жизни? – устало спрашивает, откидываясь спиной на входную дверь.
Ксения так и осталась стоять в сапогах и шубе. Получается, Кречетов и не собирался ее впускать.
– Уже никогда. Смирись, – раздраженно улыбаясь, смотрю четко между ее глаз.
– Что это значит?
– Это значит, что мы с Максом снова вместе, – ровно отвечаю, делая зарубку в голове, что так и надо говорить с Оскаром. Всего несколько слов, и будет поставлена точка.
– Ты такая наивная, – как-то снисходительно говорит, запуская в моем теле жгучий протест, – ты думаешь, так можно будет поступить с Оскаром?
С Оскаром?
Мне казалось, она в первую очередь беспокоится о своем брате? Или я вконец запуталась?
– Он не отпустит тебя. А я сделаю все, что в моих силах, чтобы помешать тебе.
– И ты это так открыто говоришь?"
"Перед глазами всплывают статьи, в которых говорится о слитой информации, и я трясу головой, прогоняя эти образы.
Да ну, бред.
