2
0Стараюсь переключить свое внимание на то, что мы бывшие, чужие, нас ничего не связывает.
Не получается.
Она просит невозможное.
Голова всмятку уже сварилась от мыслей по поводу Ольги. Хоть и правда на стенку лезь от внутренних противоречий.
– Мне нужно подумать, – довольно резко и грубо отвечаю.
Ляля ставит бокал с вином, которое она всего-навсего пригубила, и искорка самодовольства загорается в ее глазах. Крошечная, но победа.
Цепляю за тонкую ножку бокал ровно в том месте, где еще секунду назад касались ее пальцы. Я еще чувствую тепло, которое ярыми потоками впитывается в мою кожу и стремительно двигается по венам.
Сердце получает первый удар.
– А пока ты мне отдашь еще одну папку. Ты сказала, у тебя их несколько.
Делаю глоток. Ставлю обратно.
Ольга поднимается с дивана, идет в мою сторону и… берет бокал и делает свой глоток. Ее губы там, где были мои. Она облизывает свои, высунув аккуратный кончик языка, глядя мне в глаза. Темный взгляд скрещивается с моим, между нами снова многовольтное напряжение до звонкого гула.
Ее запах, вкус кожи отчетливо всплывает в памяти и прессом вдавливается в рецепторы.
– Хорошо, – соглашается, не разъединяя взгляда, – я сама решу, где и когда тебе передать документы.
Сглатываем синхронно. Между нами какие-то десять сантиметров. Ее губы в критической близости. Яркие, влажные от вина. А еще ее вкус, непередаваемый. С наркотическими вплетениями, от которых разряд проходится по всем чувствительным местам за жалкие доли секунды.
Ольга дергается. Будто мне навстречу. Я коряво наклоняю к ней голову.
"– Вам все понравилось? – нагло рушит этот сакральный момент официант.
Снова. У них тут камеры, что ль? Они словно знают, в какое время нужно войти.
– Нет, – раздраженно отвечаю, – ваша навязчивость мне не понравилась.
Открываю рот для продолжения тирады, а Ольга берет сумку и уже огибает официанта, чтобы уйти из кабинки. Снова сбегает.
Кидаю какую-то неприличную сумму на стол. Там чаевых еще на несколько посещений в этот ресторан.
Самому не верится.
Лялька торопливо забирает куртку из гардероба, наматывает шарф, как-то причудливо завязывает его под куртку. Замороженным взглядом все смотрю на нее.
Она уже другая.
Моя Оля стала другой.
– Подожди! – выкрикиваю.
От отчаяния сердце через горло выпрыгивает из тела, отрывая все присоединенные к нему артерии на фиг.
Хватаю Ольгу грубо за локоть и разворачиваю к себе. Ее глаза слегка покраснели, как и кончик носа.
