13
0
– В том и проблема наших отношений, – вздыхает Мара, – что тебе бы всё разговаривать, как-то всё определять, границы строить. Нет бы просто чувствовать!
Санаду фыркает: только Мара может обвинить его в недостатке импульсивности.
– Не меняй тему, – строго просит Санаду, прикидывая, как бы правдоподобно рассориться и уйти скорее.
Ну или чтобы Мара ушла – главное, оказалась подальше от него и не заподозрила неладное.
– Я не меняю, – Мара сдвигается выше, её язык скользит по его шее, теребит мочку. Она его не кусает – не пытается кровью упрочить связь. Плохой знак, хотя Санаду это более чем устраивает. – Ты ведь хочешь от меня объяснений, покаяния. Хотя сам всё прекрасно понимаешь. Ты знаешь, каково это – выпивать чужую жизнь. Знаешь, какое это наслаждение.
– Да, я знаю, что это наслаждение, что за убийством следует прилив сил, когда ты чувствуешь себя едва ли не богом. Я знаю, что менталист способен подсесть на ощущение смерти, когда ужас от неё становится сродни изощрённому удовольствию. Я всё это знаю. Но я не хочу такого удовольствия и такого наслаждения. Для меня это неприемлемо. – Санаду удручённо вздыхает. – Когда это делается ради развлечения. Но и когда так поступают ради своего спасения – это тоже нехорошо. Понятно. Но плохо. И я не собираюсь обсуждать, чья жизнь ценнее и насколько допустимо убийство ради выживания себя такого замечательного, ценного и способного жить намного дольше, чем попавшиеся под руку жертвы для продления этой самой жизни.
Повисает пауза.
– О-о, – понимающе тянет Мара и обнимает его. – Похоже, остальные изрядно тебе нервы потрепали после возвращения из непризнанного мира. Эти бездновы лицемеры корили тебя за то, что ты выжил, да?
– Я не хочу об этом говорить. Лучше расскажи, почему ты не вернулась в кантоны, когда я пропал? Почему не обратилась за помощью, когда попалась Нильсэм?
Всё это уже не имеет значения, но повод для ссоры – отличный.
Тем более, Санаду тоже надо отправить сообщение: что дезинформация передана. А то не очень хорошо получится, если Неспящие явятся на Большое озеро неожиданно.
– Санаду, – приподнявшись, Мара заглядывает ему в глаза. – А ты не задумывался о том, что наше положение в Эёране – несправедливо? Тебя не раздражает, что мы – единственная раса, численность которой ограничивают принудительно? Тебе не кажется несправедливым, что семьи вынуждены разлучаться, потому что вампиры не могут свободно обращать любимых и детей? Почему в Эёране есть право дракона, но нет права вампира? Хотя мы не уступаем им по силе.
– Только не говори, – Санаду, прячась от её взгляда, закрывает лицо ладонью, – что настоящее присоединение к Неспящим было твоим осознанным выбором, а не вынужденной мерой для спасения жизни.
