12
0– Скажем так, я достаточно интересен девушкам, несмотря на мои явные издёвки. И я никогда не вступал со студентками в отношения. Но Мара, как мне кажется, даже мысли не допускала, что я могу ей отказать или предпочесть кого-нибудь другого."
"А мне вспоминаются слова Танарэса о том, что мне для полноты образа не хватает… как он там сказал? Фонтанирующей сексуальности? Вопиющей сексуальности? В общем, что-то про сексапильность.
– Похоже, вас сразу взяли в оборот, – хмыкаю я.
И Санаду с усмешкой разводит руки в стороны:
– Так и есть, – он смотрит на меня и опять отводит взгляд. – Ладно, антипохмельным с кофе я вас снабдил. Сегодня, согласно нашей договорённости, у вас внеплановый выходной. Хотя от него и осталось немного. Так как вам здесь… – он косится на ванну и опять подавляет усмешку, – явно будет тесновато, предлагаю вернуться в мой особняк. Тем более, я так и не понял причин вашего внезапного желания переселиться.
– Я не объяснила?
– О, несмотря на все мои уговоры поделиться аргументами «за» и «против», вы были абсолютно непреклонны в намерении сохранить их в тайне. Так почему вы хотели срочно переехать?
Пожимаю плечами, и Санаду, мазнув по ним взглядом, снова смотрит в сторону.
– Ладно, хорошего вам дня.
Кивнув, он с хлопком и всполохом сероватого дыма исчезает. На этот раз звук телепортации не оглушает и не пытается выбить мозг из черепной коробки.
А ведь я так и не спросила, почему напилась, хотя собиралась оставаться трезвой.
Из-под кровати, цокая коготками, вылезает Антоний. А за ним – Марк Аврелий. Или наоборот? Две белки внимательно смотрят на меня, блестят чёрные бусинки глаз.
Первый бельчонок вырастает и натягивает на себя пижамную верхушку. А второй взбегает мне на плечо и щекотно охватывает шею хвостом. Я не ошиблась, сразу правильно их определила.
Но почему вчера пила? И какие советы давала Дариону, если сама в отношениях не смыслю?
Задумавшись, перевожу взгляд на опущенную на колено кружку с кофе, и вдруг осознаю, что всё это время перед Санаду я сидела в одной ночной сорочке.
Кружевной ночной сорочке. И хотя кружева по земным меркам довольно плотные, но всё равно… видно слишком много.
Жар приливает не только к лицу, он охватывает уши и шею, я прямо чувствую, как краснею… Ужас!
И вообще глупо! Я же перед Санаду практически голая вышла из реки и нормально было, а сейчас чего смущаюсь? Я не стыжусь своего тела и спокойно отношусь к таким вещам, ведь это ничего не значит. Точнее, значит ровно то, какой смысл мы вкладываем в те или иные действия и образы. И для меня обнажённое тело всегда было лишь одним из естественных состояний человека.
Я не должна была смущаться.
