13
0
Я хлопаю ресницами и поясняю:
– Потому что логично делать выступления по нарастающей. Сначала выступаешь одна ты, потом мы с Санаду. А потом – мы втроём, и первые лучше запоминаются, – подслащаю я пилюлю, чтобы Мара не слишком брыкалась.
Идеально будет Антония ей в помощь придать, может, так получится устроить разведку раньше выступления Мары. Хотя разведка в условиях, когда на тебя донести может даже мох, по которому ты топаешь, та ещё задача.
– Логичнее было бы начинать с твоего сольного выступления, Клеопатра, – слащаво улыбается Мара. – Ведь мы с Санаду давно вместе, понимаем друг друга, возможностей у нас больше.
Мгновение Санаду колеблется: он беспокоится за меня, опасается мести Мары. И тоже что-то обдумывает, после чего тихо произносит:
– Клео одна не справится. Мара, я надеялся на твою помощь в сложном деле улучшения нашего положения в этом обществе. Ведь чем лучше мы себя покажем, тем лучше нас примут. – Санаду искоса смотрит на Мару. – Второе выступление вытяну я. Ну а на третьем выложимся вместе.
Всё же умеет Санаду быть коварным манипулятором, когда прижмёт.
Мара поправляет свои длинные рыжие пряди, из-под полуопущенных ресниц стреляет в меня блестящим взглядом. И вот честно – мне как-то спокойнее, когда она думает, что победа останется за ней. Санаду, заметивший этот её взгляд победителя, тоже выдыхает с облегчением.
Эх, если бы не мой неконтролируемый абсолютный щит, мы бы с Санаду могли обсудить всё невербально, но приходится думать по отдельности и надеяться на понимание через эмоции. По ночам мы спим в объятиях друг друга и, по словам Санаду, это поможет ему со временем преодолеть защиту, а пока работаем с тем, что имеем.
Антоний переводит взгляд между нашими лицами, пытаясь понять недосказанное.
– И как вы собираетесь нас развлекать? – спрашивает он с затаённой надеждой. – Вы что-то всё же придумали?
– А вот это – секрет, – я улыбаюсь, но тут же делаю загадочное лицо. – И у меня просьба: чтобы не портить сюрприз, нужно дать нам возможность обсуждать план развлечения так, чтобы никто не услышал.
– Но… – тянет Антоний.
– Поверь, – быстро сориентировавшийся Санаду прикладывает ладонь к сердцу. – Так будет на-амного интереснее и увлекательнее.
Мара, стрельнув в него взглядом, кивает:
– Да. Иначе никаких приятных неожиданностей не будет.
– Они верно говорят, – вставляет Марк Аврелий и дёргает огромным пушистым хвостом, да так, что задевает им спину Мары.
Нахмурившись, Антоний прикусывает губу. Смотрит исподлобья:
– Здесь недопустимы секреты."
"– Да какие же это секреты! – отмахивается Санаду.
