13
0
– Я не Санаду и такого не устрою, – горделиво напоминает Эдмунд. – Мой отпуск запланирован на следующий год.
– Мало ли, дурной пример заразителен, – пожимает плечами Изрель и без приглашения усаживается в кресло для посетителей.
Эдмунд, сдерживая зевок, проходит на своё место и уже из него интересуется:
– Что вас привело, ваше величество? Возникли ещё какие-нибудь проблемы?
– Пока нет, – вздыхает Изрель. – Но, как ты понимаешь, нынешнее исчезновение Санаду отличается от предыдущего.
Соединив кончики пальцев, Эдмунд кивает.
Он понимает: в прошлый раз Санаду исчез на фоне условно безоблачного бытия кантона, когда не имелось острой необходимости в его присутствии как архивампира-правителя.
– Понимаю, что это внутренние дела кантона, – мягко произносит Изрель. – Но нам необходимо знать две вещи: насколько прочна связь Санаду с чарами кантона сейчас и как скоро потребуется его присутствие для их поддержания в текущей ситуации?
Эдмунд медлит, пружинисто напрягая пальцы.
– В общем-то, после всплеска безумия Санаду обновил все магические печати, так что его отсутствие в несколько лет не станет критическим для кантона. К тому же он после отпусков всегда обновлял запас крови для обращения, так что восстановительную вампиризацию мы проведём стандартно. Меня беспокоит другое: его связь с чарами кантона сейчас намного слабее, чем была во время его исчезновения в непризнанном мире.
– Слабее? – Изрель не переспрашивает, просто выражает недоумение.
Понимая это, Эдмунд всё же кивает:
– Да, причём сильно слабее. И какая-то… прерывистая. Хотя жизнь его, судя по цвету печатей, вне опасности.
– Непризнанный мир – это и так самая дальняя дыра, куда может занести главу кантона, – Изрель хмуро постукивает коготками по подлокотнику. – Что Санаду ещё учудил?
Эдмунд пожимает плечами: с фантазией у него плоховато, поэтому представить, как Санаду мог исчезнуть из тюрьмы и настолько заблокировать связь с магической системой кантонов, Эдмунд не может при всём желании. Зато документы у него в полном порядке.
***
– Я сдаюсь! – выдыхает Санаду, разглядывающий небо в просвете между ветками.
– И толку от того, что ты сдаёшься? – интересуюсь я.
Мы лежим рядом, локти наших подложенных под головы рук соприкасаются.
– Мда, мне тоже интересно, – сообщает Марк Аврелий, лежащий на моховом покрове между нами.
– Вот именно! – Антоний, выбравший место сбоку от меня, продолжает наблюдать за небом. – Кстати, а ты во что-то играл? Ведь, чтобы сдаться, нужно во что-то играть. Так во что ты играл? Расскажешь?
– Нет, иногда можно просто сдаться, – поясняю я вместо прикрывшего глаза Санаду.
Мы тут уже неделю, и это самая ужасная неделя в моей жизни.
Ни дел, ни развлечений, ни уединения.
