13
0Что интересно – когда на них смотришь прямо, они ослепительно красивы и похожи на людей с острыми ушами, но если расфокусировать зрение и обратить внимание на периферию, то вместо одетых в драгоценные наряды женщин и мужчин видятся не их смутные силуэты, а совсем иные – тёмные создания. Коричнево-зелёные, неестественно (на человеческий взгляд) сложенные. Очень похожие на то существо, что я увидела на поляне со скульптурами, прежде чем оно обрело вид весёлого рыжего мальчишки Антония.
Окидывая взглядом стол с горами жареного мяса и спелейших фруктов, с удовольствием поглощаемых прекрасными дану (наши воспоминания, из которых создаются иллюзии, дают им почувствовать эти вкусы), я не могу не думать о том, что всё это, похоже, иллюзия.
Очень качественная, если верить ощущениям от прикосновения к драгоценной одежде дану или тому же Антонию, но всё же иллюзия.
– А какие у вас ещё развлечения бывают? – с надеждой уточняет оглядывающийся по сторонам Санаду.
Плечи Антония поникают:
– В том-то и дело, что никаких. Но, – его взгляд светлеет, глаза восторженно блестят. – Я надеялся, что вы привнесёте в наш мир что-то новое, покажете развлечения Эёрана. Я слушал, видел – вы умеете развлекаться. Вы научите нас? Пожалуйста!
Антоний молитвенно складывает руки. Марк Аврелий напрягается на моих плечах, хвост нервно подрагивает на моей груди.
Так вот зачем нас сюда привёл Антоний – развлечения устраивать!
– Да, мы умеем развлекаться, – кивает Санаду, но в его эмоциях сквозит беспокойство. – Правда, не уверен, что твои сородичи способны наши развлечения понять.
– Ничего! – отмахивается Антоний. – Главное – начать!
– О, вы уже здесь! – голос Мары сладок, как мёд.
Мы с Санаду медленно поворачиваемся к ней. Мара в прекрасном облегающем платье алого цвета стоит среди таких же прекрасных дану.
Стоит с тарелкой мяса и фруктов в руках.
– Любите же вы поспать, – улыбается Мара и протягивает тарелку нам с Санаду. – Угощайтесь, восстанавливаете силы.
Мы с Санаду смотрим на тарелку. Я опять поднимаю взгляд на Мару и, заломив бровь, уточняю:
– Ты что, эту тухлятину попробовала и теперь хочешь нас накормить, чтобы не так обидно было?
У Мары чуть дёргается уголок губ.
Мне же приходит другая мысль: после человечины ей землишки и гнилых деревяшек погрызть – раз плюнуть. Возможно, она не видит ничего дурного в подобном, если вкус соответствует настоящему, а вампирский желудок хоть долото переварит.
– Не хотите, как хотите, – Мара ставит поднос на стол. – Я всего лишь проявила любезность. Нам ведь и дальше лучше держаться вместе.
– Зачем? – интересуюсь я.
Санаду внешне выглядит расслабленно-небрежно, но внутренне напряжён: условия лабиринта меня больше не защищают.
