13
0
– Оно действительно случается, а ты ничем не мог помочь подданным, так зачем об этом переживать? Ты бы помог, если бы мог.
– Помог бы, конечно.
– Но у тебя не было возможности, так зачем переживать о том, что ты не способен изменить?
– Как-то так принято, – пожимает плечами Санаду.
– Так проблема в том, что ты чувствуешь себя ненормальным?
– Да.
– Добро пожаловать в клуб, – хмыкаю я и толкаю его плечом.
Санаду невольно улыбается, но практически сразу мрачнеет:
– Или вот взять Мару. – Он опасливо на меня косится. – М-м, ты не против это обсудить?
– Ну, если тебя не смущает тот факт, что я спокойно отношусь к тому, что она была в твоей жизни, то можем обсудить. Как ты и сказал: дерьмо случается.
Нервно хихикнув, Санаду качает головой и снова становится серьёзным:
– Она была первой моей женщиной за несколько столетий. Наши отношения были весьма насыщены страстью. Но я согласился отпустить её на опасное задание.
– Не запирать же её. Она свободное существо.
– Она была моей женщиной, и я за неё отвечал.
– У неё своя голова на плечах.
– А я старше и опытнее. И когда я оказался в непризнанном мире, оказался заперт там… понимаешь, у меня была возможность вернуться сразу.
Вздёрнув бровь, поворачиваюсь к нему. Но Санаду на меня не смотрит. Он смотрит в сумрак, туда, где лежат иллюзорные тела его родных.
– Для быстрого возвращения мне надо было выкачать жизнь из нескольких тысяч человек. Такого объёма энергии хватило бы пробить канал между мирами. В моё отсутствие Мара оставалась без прикрытия. Следующее схождение миров, во время которого я мог бы открыть переход с меньшими затратами сил, ожидалось неизвестно когда. Я должен был поторопиться, должен был собрать жертвы сразу и открыть переход. Но я этого не сделал. Даже ради женщины, с которой делил постель, за которую отвечал, с которой обменивался кровью. Мы становились одним целым, но я не сделал всё возможное, чтобы быстрее вернуться к ней.
– Может, ты просто не сильно хотел?
Помедлив, Санаду со вздохом признаёт:
– Я побоялся, что из-за такого количества убитых меня замучает совесть. Я не люблю убивать, мне от этого… некомфортно. Всё время кажется, что можно как-то иначе поступить, найти другой вариант закончить конфликт. Я же не бог, чтобы решать, кому жить, а кому умереть. Особенно когда это происходит не в честном бою, не на войне, а в обыденной жизни, и убивать надо заведомо более слабого. Как-то это… бр-р, – Санаду передёргивает плечами.
– Ну вот, а ты жалуешься на недостаточную глубину чувств.
Санаду косится на меня.
– Нет, я серьёзно, – продолжаю я. – Как ты можешь считать себя недостаточно глубоко чувствующим, если с уважением относишься к чужим жизням?
– Но и не слишком трепетно я к ним отношусь.
