13
0
И я кровью ощущаю грусть Санаду – словно ледяной стилет в его сердце.
Тяжесть, которой он не поделился.
Что-то, от чего он не может отстраниться даже сейчас.
– Что тебя беспокоит на самом деле? – мой шёпот сливается с шелестом ветра.
Санаду прикрывает веки, пряча свои бездонные тёмные омуты.
Чуть склоняет голову, едва касается моего лба своим и отворачивается. Чтобы снова оглядеть утопающее во мраке поле бойни.
– За эти столетия… – Санаду протяжно вздыхает и убирает мою ладонь со своей щеки, сжимает. – Я заглядывал в сознания многих людей. Узнавал разные жизненные истории… нет, не так.
Он раздражённо потирает переносицу и снова оглядывается. С грустью. С холодной болью в сердце. С ощущением вины.
– Я любил их. Иногда злился, ссорился. Но я их любил. И тосковал о них. Сейчас порой тоскую тоже, даже к труппам другим не присоединялся, старался обходить стороной цирк в память о моих родных, хотя люблю эту атмосферу, и порой мне до крика хочется вспомнить былое, взмыть под купол, ощутить восторг зрителей, эту яркую атмосферу, в которой я вырос и жил.
Сжимаю его пальцы.
– А когда это всё случилось, – Санаду нервно указывает на тела. – Мне было и больно, и страшно, но главное, о чём я думал – это выживание. Я… несмотря на кошмар ситуации, был рад тому, что жив. Я надеялся на спасение. Я служил их убийце. Да, был поводок крови, да, я в итоге в какой-то мере отомстил, но для меня важнее было выжить, я бы ни за что не попытался его убить. И даже когда мечтал от него избавиться, я мечтал сделать это не потому, что он убил моих близких, а только ради освобождения от поводка. И если бы он убрал этот проклятый поводок, я бы сбежал и спрятался.
– Это нормально – хотеть жить, – крепче перехватываю ладонь Санаду. – Жить и выжить. Месть убитых не возвращает.
– Я знаю, – понуро соглашается Санаду. – Но… я знаю тех, кто ради мести за родных положил свои жизни. Я сталкивался и с преступниками мстителями, и просто с мстителями, заглядывал некоторым в сознание или имел возможность оценить вложения в месть. Я видел множество примеров того, как не прощали за меньшее. И точно не прощали за аналогичное. А я с самого начала к отмщению не стремился. И теперь живу в отличных условиях. Стал правителем кантона фактически пройдя по трупам родных. Меня не мучают постоянные кошмары. И угрызений совести как таковых нет. Я живу и наслаждаюсь жизнью.
«Тогда в чём проблема?» – хочется спросить, но молчу, потому что мне кажется, такой хладнокровный вопрос выбьет Санаду из состояния откровенности.
Или нет?
– Ты не обязан был мстить.
