13
0
– Но как же поводок?
– Он, конечно, подразумевал абсолютную верность и полное подчинение. Но менталист умеет работать с памятью, что позволяет ограниченно влиять на восприятие собой тех или иных событий. Я давно был на поводке, не пытался отомстить, поэтому вне выполнения служебных поручений мне давались небольшие послабления. За хорошее поведение, так сказать. Так что просьбу ослабить защиту замка ночью я выполнить смог.
– Почему просили именно тебя? Ведь ты был на поводке.
– Верность остальных слуг обеспечивалась через мои проверки и ментальные воздействия. Когда всю прислугу дважды в сутки проверяют и заряжают на верность, трудно кого-то подкупить, особенно если слуги одиноки. В условленное время я ослабил защиту, и пока боролся с откатом наказания поводка, Изрель со своими вампирами вошла в замок. Предателей она не любит, а он её предал, пользуясь статусом союзника для получения информации и диверсий. Поводок крови должен был утянуть меня следом за ним, но я хотел жить и попросил Изрель о помощи. Её кровь позволила мне выжить. Она ведь осталась без сенешаля, готовить нового менталиста на эту должность и обращать его в вампира ей в тот момент было неудобно из-за отсутствия свободной квоты, а я хотя бы отчасти был в курсе дел. – Санаду осматривает тела. – Так закончился самый страшный период моей жизни. Они все умерли, а я продолжал жить. И даже радоваться освобождению.
– Это нормально. Когда кто-то умирает, жизнь продолжается. Даже если это кажется несправедливым. Изрель держала тебя на поводке крови?
– Не знаю почему, но эту практику она не любит, поэтому её кровь я пил ровно столько, сколько требовалось, чтобы гарантированно вытравить кровь прежнего хозяина и не позволить меня убить. В благодарность я служил ей. Даже имел наглость срок ограничить: сто лет. Это давало ей возможность спокойно взрастить нового менталиста и обратить по очередной своей квоте.
– Она взрастила Сонли?
– Да. Изрель любит или сама создавать кадры, или принимать на службу крепко ей должных. Я был искренне благодарен за спасение и хотел отплатить столь же искренним трудом. Да просто морально не готов к свободе, самостоятельной жизни. Отвык развлекаться. Хотел забыться. В общем, – Санаду нервно усмехается, – по глупости своей сосредоточился на работе. Показал себя усердным исполнителем. И послушным. Умеющим отбивать наезды окружающих.
– И тогда Изрель решила сделать из тебя правителя кантона?
– Да, я собирался отработать эти сто лет на все сто, и получилась хорошо. А когда Изрель посвятила меня в план моего возвышения, я уже сидел в темнице, и отступать было некуда, – Санаду дёргает плечами.
