13
0
Потому что он не должен реагировать так – ни на Изрель с Сонли, которые развеялись, когда он смог отстраниться от ситуации, ни на эти страшные, но давным давно принятые и отпущенные воспоминания.
Не в его характере реагировать столь остро, даже раньше он не реагировал так остро! – эта мысль помогает Санаду отстроить ещё одну «стену» между ним теперешним и прошлым.
Помогает отстраниться, проломить ледяную корку сковавшего его ужаса.
Вспомнить, что в первые мгновения попадания сюда он оказался в воспоминании полностью, на своём месте и со всем спектром ощущений, но волевым усилием, на одной только уверенности, что это всё не может происходить по-настоящему и не может даже в кошмарах сниться, Санаду удалось вырваться из «собственного тела», отделить наведённую иллюзию-воспоминание от себя настоящего, забиться в этот угол.
Надо просто продолжать действовать в том же духе – отстраняться.
Вот Санаду уже не слышит когда-то до дрожи ненавистный голос обратившего его вампира, своего бывшего хозяина.
И камень стен всё меньше холодит его кожу.
Санаду вспоминает, как оказался здесь.
Вспоминает себя настоящего.
Он обращается к своей крови – и через неё ощущает страх Клео. То, что она появляется то слева, то справа, то впереди, то за спиной, будто телепортируется из одной точки в другую.
Клео яркая, непоседливая, удивительная – его Клео.
Её образ, эмоции к ней позволяют окончательно сбросить иллюзию прошлого и оцепенение, Санаду осознаёт себя сидящим на поляне.
В лесу стоит мёртвая тишина, и только кровь помогает Санаду чувствовать, что он в этом странном мире не один.
***
Бег-бег-бег. Танарэс не отстаёт, как всякая нормальная страшилка из кошмара. Я понимаю, что это всё иллюзия, но Мара несётся вперёд, практически волоча меня следом, и её ужас передаётся мне.
Умом понимаю, как с этим Танарэсом бороться, но замечание Мары, что боль здесь настоящая, не даёт покоя: а вдруг не получится развеять Танарэса волевым усилием? Вдруг моего неверия в него будет мало, и он мне ногу сломает? Я же тогда никогда отсюда не выберусь!
На буксире Мары я вбегаю на очередную поляну, практически мечтая о какой-нибудь долгосрочной проверке и надеясь, что Танарэс в наше испытание проникнуть не сможет.
Лес, луны, трава – всё вдруг темнеет, сжимается.
Привычный эффект возникновения иллюзий, но всё равно немного жутко.
Тем более, в этот раз мы оказываемся в подвале.
К стене цепями прикована темноволосая девушка в длинной сорочке – юная на вид, мертвенно-бледная, измученная.
Напротив неё на низкой табуретке сидит Мара в брючном костюме.
Настоящая Мара застывает, как вкопанная и испуганно оглядывается на стену позади нас, прикрывающую тропу, с которой мы пришли."
"– …Нильсэм, ну послушай же меня, – ласково просит Мара иллюзорная.
