13
0– Я даже доказать это могу!
А тропинка перед нами миленькая, хоть и состоит из одинаковых фрагментов. Золотые светящиеся плоды и цветы красиво выглядят. И деревья миленькие, особенно когда к Маре не закидывают.
Мара продолжает:
– Ты ведь изменилась после того, как выпила кровь Санаду.
Ну да, капитан Очевидность, я после этого вампиром стала.
– Твои чувства изменились, восприятие.
Разве могло быть иначе? Я теперь ещё валуны таскаю и стены перепрыгиваю. И что, это повод для паники?
– …отношение к Санаду. Вкусы. Ты стала что-то больше любить, что-то меньше, к некоторым вещам относиться иначе, чем прежде. И Санаду наверняка сказал тебе, что это нормальная реакция на обращение. Ещё и в постели более чувственной стала, как оказываешься с ним – так сразу вся вспыхиваешь.
Это она так влюблённость описывает, пытаясь выдать её симптомы за внешнее воздействие?
Мара заговорщически понижает тон:
– Санаду сейчас имеет власть над твоим телом, может одной своей волей довести тебя до оргазма!
– Крутое умение! – нарочито восхищаюсь я: тоже мне, испугала девушку оргазмом. – Да с таким навыком Санаду просто идеальный любовник! Только дура от такого сбежит.
– То есть тебя не беспокоит тот факт, что твоя страсть поддельная?
– Да ты что! – картинно изумляюсь я. – Мне же в любом случае удовольствие обеспечено. Считаешь, я этому огорчаться должна?
– Считаю, тебя должно беспокоить то, что тебя лишают воли!
– Ну, если бы это делал какой-нибудь урод, живущий на мои заработки и ничего не представляющий из себя в постели, меня бы это определённо беспокоило. Но раз меня лишает воли шикарный всегда доставляющий удовольствие любовник, всем меня обеспечивающий и уже оформивший мне вечную молодость, то, так и быть, потерплю, мне не жалко. Да и в принципе пора уже с кем-то спать. Говорят, для здоровья полезно и характер смягчает.
Рекомендацию Маре смягчить свой характер хорошим любовником оставляю при себе, а то мало ли, сломанная рука и разбитое лицо мне идти дальше не помешают, так что у более сильной Мары есть возможность на мне вызвериться без опасения за свою жизнь, не стоит дразнить её слишком сильно.
Некоторое время мы шагаем молча. Я поглядываю на деревья, вдруг и здесь есть глазастые подсказчики?
– Ты мне не веришь, – заключает Мара.
– Хах, – не могу удержаться от усмешки. – Да ты вообще можешь оказаться моей галлюцинацией. Кто будет всерьёз относиться к разговору в такой ситуации?
Шагов через тридцать Мара хмыкает:
– Пожалуй, ты права. Если выйдем из лабиринта, мы продолжим наш разговор.
Да пожалуйста, ты же прямо Робин Гуд, благородно отжимающий состоятельных женихов у зажравшихся иномирянок.
Эту мысль исключительно из себялюбия тоже оставляю при себе. К тому же сильно сомневаюсь, что Мара знает, кто такой Робин Гуд.
