13
0Но на шее мягко сопит Марк Аврелий. На софе в углу комнаты всхрапывает одетый в пижаму Антоний – похоже, незаметно пробрался в комнату после того, как Санаду вернулся в места не столь отдалённые.
Ну или отдалённые – надо хоть карту посмотреть, узнать, где этот Авандум находится.
Вздохнув, смачно потянувшись и зевнув, я аккуратно снимаю с шеи ёрзающего Марка Аврелия и укладываю его между подушек. Он сонно моргает, поводит носиком и, подтянув лапки и хвост к брюшку, снова погружается в сон.
А я, накинув халат, отправляюсь готовить кофе.
Ночной разговор с Санаду тоже наводит на размышления. С одной стороны, он прав: не работал с Неспящими, поэтому честных улик против него нет и быть не может. Но есть ведь и нечестные! Подкинут какую-нибудь фигню – и всё.
Второй тревожный момент – это отлучки. Я рада Санаду видеть, но это риск. И особенно риск – устраивать побеги каждую ночь! Хоть Санаду и уверил меня, что всегда в таком режиме «сидит», но считаю правильным, что уговорила его хотя бы через день сбегать. На всякий случай.
Мне же придётся оставаться на хозяйстве одной."
"На аромат кофе спускается Антоний. Глаза у него сонные, как у Марка Аврелия. Он зевает и, почесав под рубашкой мохнатое пузико, усаживается за стол. Гипнотизирует взглядом турку.
Отдав ему свою порцию кофе, я принимаюсь за варку ещё одной. Голода я не испытываю, так что спешить на завтрак не надо. Мысли витают где-то далеко…
В такой витающей задумчивости я и отправляюсь на лекции.
Я вроде бы двигаюсь: собираю вещи, одеваюсь, иду по улице, киваю знакомым оборотням, поднимаюсь по лестнице, отыскиваю аудиторию, приветствую демонов и глубоко задумчивого Валариона, устраиваюсь на передней парте, слушаю и даже записываю лекцию, иду на обед, там ем вместе с обсуждающими будущую попойку демонами, киваю и отвечаю на вопросы, затем иду на менталистику, здороваюсь с одногруппниками, устраиваюсь на галёрке, слушаю профессора Эзалона.
Но только после возвращения в особняк Санаду, когда Антоний с беспокойством заглядывает мне в лицо, я понимаю, что со мной что-то не так.
Отмахнувшись на его взволнованного «Кык?», поднимаюсь в спальню и падаю на кровать.
Воспоминания о ночи с Санаду вспыхивают ярко-ярко, рука сама тянется к губам. И от прикосновения к исчезнувшему ещё ночью месту укуса меня словно ударяет током.
Санаду говорил, что хочет лучше чувствовать меня, поэтому пил мою кровь. Но и я его кровь тоже пила. Может, и я буду его чувствовать? Может, поэтому у меня такое рассеянное состояние? Или это от того, что Санаду на меня настраивается? А может, происходит очередная перестройка моего организма? Ой, мне же ещё на занятия с Баратусом надо! А я тут лежу без сил… сейчас чуть отдохну и пойду – обязательно, меня же там булыжники ждут.
