5
0
— Как хорошо! Жаль, что ты это раньше не сказал: мы бы уже добыли из него сид!
— Жаль, что ты, друг мой Мур, не рассказал сразу, что сиды в них есть!
— А что за чудовище?
— Ну… Видел в озерах тритонов: скользкая тварь вроде помеси ящерицы и лягушки?
— Видел. Мы на них сомов ловим.
— Вот примерно такое чудовище было. Как тритон. Только размером побольше коровы.
— А! Это ргах! Знаю! Если ргах на тебя посмотрит, ты превратишься в камень. И он высосет из тебя дух. Страшное чудовище. Я не слышал, чтобы кто-то его убивал. От чего он умер?
— Не на того посмотрел…
— Друг Олег, я тебя не понял.
— Мур, мы сюда что, болтать заявились? Давай пройдемся вдоль границы хотя бы с полкилометра. Мне надо проверить, выдержат ли этот жар мои ребята.
— Здесь мы ничего не найдем. И чудовищ не увидим. Они не любят бродить возле края.
— Странно… Тот ргах вообще вышел из Гриндира и спокойно шастал по нормальной земле.
— Ргах может. Ргахи любят выходить. Из-за ргахов никто не селится рядом с Гриндиром.
Бурнус почти высох, и Олег, не жалея бутылку, облил себя заново, зашагал впереди отряда, параллельно границе пустыни. Если что-то пойдет не так, достаточно проделать пару десятков шагов, и выберешься в нормальный мир."
"На ходу он отмечал недостатки пустынной экипировки. Ее легкость сыграла плохую службу: тонкая ткань, даже смоченная, нагревалась вмиг, прилипала к телу, обжигала кожу. Никакого ощущения прохлады — будто завернут в горячее полотенце. Здесь больше пользы было бы от ватных штанов и курток — теплая одежда неплохо изолирует тело от внешнего жара. А если ее сделать двуслойной, с непромокаемым внутренним слоем… Должно получиться удобно: намочив верхний слой, за счет испарения получишь некоторый отток тепла. И в то же время мокрая ткань не достанет до кожи: будешь париться при температуре тела, а не в пекле адском. Тоже, конечно, не курортные условия, но над этой идеей стоит подумать.
Вторая проблема посложнее — дыхание. Носоглотка мгновенно ссохлась, в носу, похоже, от жара даже волосы скручиваться начали. От рези в слизистой на глаза наворачивались слезы. Ртом хватать это пламя тоже не подарок — зубы чуть ли не трескаются, и язык старается в трубочку ссохнуться. Что с этим можно придумать? Через мокрую ватно-марлевую повязку дышать? Не поможет — обжигать будет уже не сухой воздух, а горячий пар. Ладно: пусть Добрыня думает — он на этих сидах сбрендил, значит сам и должен решать проблемы, найденные Олегом. Терпеть жар, конечно, некоторое время можно, но вот не пострадают ли органы дыхания? Не хотелось бы заработать инвалидность из-за каких-то кристалликов.
Вдали, между холмов, засверкала россыпь ярких точек. Мур, заметив это дело, мгновенно прокомментировал:
— Стеклянные пауки.
Олег, остановившись, поднял бинокль.
