5
0
Лысый, присев рядом с Андреем, уточнил:
— Ты сегодня на носилках с утра будешь?
— Ну да, если туда погонят.
— Обух с тобой не пойдет, он захромал что-то сильно. Вон, сам посмотри.
— Нога так и гноится?
— Угу… Нельзя ему сейчас на носилки. На замазке побудет сегодня, а там посмотрим.
— Давай тогда Кира ко мне в пару."
"— С ним тебе неудобно будет — он ведь тебя выше сантиметров на двадцать.
— Про двадцать ты маленько загнул. Но, с Обухом, спорить не буду — гораздо удобнее. Мы с ним сработались неплохо.
— Кроме Киркорова с тобой никто долго не выдержит. Ослабли мы все. Ты, Кир и Обух самые крепкие у нас сейчас.
— Да знаю я… что ты мне рассказываешь…
— Давай до обеда с Кирей натаскай побольше комков. Потом я с Гнусом потихоньку дотаскивать буду, а вы на замазке отдохнете.
— А что у Кира с обувью?
— Прапор ему пластик наплавил новый на подошвы — не должны развалиться.
— Смотри — там, на спуске, обувь рвется влет. Если останется без «колес», труба будет.
— Не должно. Боты у него немногим хуже твоих. День точно протянут, а там, может, Обуху получше станет.
— А если Обуха боты Киру сегодня передать?
— Не, так не пойдет — у Киркорова лапы размера на три больше. Ему можно детские ванны вместо калош носить… баскетболист наш… А чего это наши охраннички не торопятся? Пожрать всем раздали, а не шевелятся… Чего это они? А?
— А я откуда знаю? Раз они не торопятся, то и мы не будем вперед бежать.
— Да это само собой. Просто интересно… У них же всегда каждый день одинаковый…
— Вон Чубака дожевывает свой навоз, сейчас начнется.
* * *Из сорока девяти аборигенов восемь принадлежало к расе «орангутангов-горилл», сорок один к «дистрофикам». Первых люди звали по кличкам: каждому подобрали свою. Несмотря на внешнюю идентичность «обезьяны» отличались друг от друга индивидуальными признаками и манерой социального поведения. Чубака — самый заросший из соплеменников, с настоящей бородой из густо растущих длинных щетинок, с мутными глазами, сверкающими из-под чудовищно мохнатых бровей. Обычно именно он назначает пленникам фронт работ, да и остальными аборигенами, вроде бы, командует. Корявый — этот наоборот лысоват, к тому же левое колено у него изуродовано, нога до конца не разгибается — от этого он вечно перекошен на левый бок. Обычно он по вечерам загоняет пленников в сараи, а утром открывает им двери. Жмот — одноглазый, по виду очень стар, щетина почти вся поседела, кожа на доспехах прогнила, и ему приходилось скреплять деревянные детали какими-то сомнительными веревочками. Жмот был бессменным раздатчиком пищи.
«Дистрофикам» клички не назначали. Мало того, что они будто под копирку созданы, так еще и в дела пленников обычно не лезли.
