Да нас сюда послали за лошадьми и коровами, без них стыдно назад возвращаться…
– У меня двенадцать лошадей осталось, но не продам, самим мало уже.
– Да нам этого мало, нам десятка три хотя бы.
Бум присвистнул и заинтересованно уточнил:
– А платить, стало быть, будете фреонским золотом?
– С золотом у нас не очень… слухи это, нет у нас гор золота. Соль мы с собой тащим, много соли.
– Тоже дело, – одобрил рыцарь. – С тех пор как кшарги опять сожгли Матурские солеварни, народ побогаче соль на золото меняет, а остальные простой золой обходятся. Если во всех этих мешках она насыпана, то и на сотню лошадей хватит… если брать хромых кобыл.
Макс панибратски хлопнул громилу по плечу:
– Бум, ну ты ведь здешний, придумай что-нибудь. Нам без лошадей возврата нет, да и коров хоть несколько не помешает. Я не последний человек, как к Фреоне вернемся, обещаю, не обидят тебя. Главное, баб там не тащи без спроса, и никто не повесит.
Бум замер, в глазах его выдавалась напряженная работа мыслей. Вид у него при этом был грустноватый – видать, нечасто рыцарю приходилось думать. Наконец нехотя произнес:
– Есть тут одна задумка…
– Что?
– Да есть тут один рыцарь, сказать по совести, лепешка коровья, а не рыцарь. Копья он в руках точно не держал, но зато с пером гусиным не расстается. Вот скажи мне, вот зачем воину грамоту знать? Я читать не умею, а подпись ставить писарь научил, больше мне и не надо. А у этого чернила на манжетах не просыхают.
Макс, содрогаясь после упоминания о муравьях, повернулся к своим товарищам:"
"– В общем, этот Бум советует нам посетить местного олигарха. Говорит, что иначе трудно нам будет купить столько лошадей. Край нищий, народ тут злобный и подозрительный, а люди мы чужие… Я и сам думаю, что нам надо купить все очень быстро и исчезнуть еще быстрее.









