3
0Связав тебя узами благодарности… — Последнее слово он буквально выплюнул, словно ругательство, — …которые ты никогда не разорвешь, даже когда поймешь, что то, что ты чувствуешь сейчас, не больше чем иллюзия.
Чариз вздрогнула. Неужели Гидеон до сих пор не верит, что она его любит? Не может этого быть, неужели он считает ее глупой девчонкой, сотворившей себе кумира? Эта мысль причиняла ей боль.
Она сделала судорожный вдох и напомнила себе, что он любит ее, как бы ни было трудно поверить в это, когда он изливал на нее гнев и насмехался над ней. Но сейчас бой шел не на жизнь, а на смерть.
— Я забыла, что ты настолько мудрее и старше меня.
Лицо его стало как маска. Однажды его холодная надменность заставила ее отступить. Но сейчас, после того как она не раз и не два видела, как он стонет в пароксизме оргазма, ее не так-то легко было ввести в заблуждение. Она знала, что у него там, под маской: тревога, страх, гнев и отчаяние.
— После Рангапинди я чувствую себя тысячелетним старцем, — сказал Гидеон.
И столькоторечи было в его словах, что у Чариз от жалости к нему сжалось сердце.
— Гидеон, я не сбрасываю со счетов того, что пришлось тебе пережить, — уже мягче сказала она. — Я не обманываю себя относительно того, чего тебе стоил тот год. Но это не означает, что ты всегда прав. Сейчас, кстати, ты глубоко заблуждаешься.
— Ты вынуждаешь меня к откровенности.
Под скулой его дернулся мускул. Он подошел к окну, схватившись одной рукой за портьеру.
— Позволь мне выложить тебе некоторые факты. Если ты способна воспринимать унылую реальность.
— Я лучше воспринимаю факты, чем ты, — процедила Чариз сквозь зубы. Ее больно жалил его насмешливый тон. — Но, прошу тебя, открой мне глаза.
Он стоял к ней в профиль, но это не помешало ей увидеть, что губы его раздраженно поджаты.
— Хорошо, — бросил он. — Я возвращаюсь в Пенрин для трудной и скудной жизни. В изоляции. В одиночестве. Ты самая богатая наследница королевства. Я физически и эмоционально не способен предложить тебе ту жизнь, какой ты заслуживаешь.
Чариз ушам своим не верила.
— Ты отвергаешь меня потому, что думаешь, будто я буду тосковать по балам и праздникам? Словно в жизни у меня нет ничего важнее?
— Проклятие, Чариз! Я урод, я трус, я почти безумец.
Шагнув к нему, Чариз запальчиво ответила:
— Из-за этого ненасытного голода. Мне наплевать на других людей. Мне нужен только ты.
— Ты говоришь так сейчас.
