Пленница греха

А что будешь чувствовать лет через двадцать, когда потратишь свою молодость на мужчину, существующему лишь в твоем воображении?

Она не могла сомневаться в его искренности. Но он заблуждался. Чариз сердито хмыкнула:

— А что, если я беременна?

Гидеон еще больше побледнел. Глаза его горели.

— Ты не хочешь от меня ребенка?

— Не выразить словами, как я его хочу."

"Чариз положила дрожащую руку на живот.

Гидеон перехватил взглядом ее жест, и на лице его отразилось отчаяние.

— Господи, ты беременна?

Беременна ли она? За всеми недавними событиями она потеряла счет дням.

— Пока еще рано об этом говорить. Ты по-прежнему намерен отослать меня прочь, если даже я ношу твоего ребенка?

— Не знаю.

И тогда сарказм вновь проник в ее голос.

— Странно, что ты так потрясен! Естественный результат того, чем мы с тобой занимались эти две недели, — ребенок. Не может быть, чтобы ты разу не подумал об этом.

— Конечно, я знал, что рискую, — помолчав, сказал Гидеон. — Но если я не гожусь на роль мужа, то тем более не гожусь на роль отца.

— Почему кто-то должен куда-то уезжать?

— Ты что, не слушаешь?

— Все, что я слышала — полная ерунда.

Она отвернулась и пошла в спальню. Она чувствовала себя подавленной, злой, уставшей донельзя. Попытки заставить Гидеона внять голосу разума сильно напоминали попытки сдвинуть гору, раз за разом бросаясь на нее.

Был миг, когда ей показалось, что ей удалось поколебать его уверенность в своей правоте. Она ошибалась, когда решила, что увидела это в его лице в тот момент, когда он спросил, не беременна ли она.

Но кроме гнева было что-то еще.

Она увидела тоску.

Он смотрел на свое безрадостное будущее далеко не смиренно. Совсем не так, как хотел, чтобы думала она. Если у нее будет ребенок, Гидеон ее не оставит. Ей это подсказало сердце.

«Господи, только бы я оказалась беременна».

Когда она протянула руку к ручке двери, он глухо заговорил. Она оглянулась и посмотрела на него. Он выглядел усталым и, странное дело, поникшим, словно побитым, хотя он сумел отразить все ее атаки.

— Я знаю, ты считаешь меня жестоким, упрямым и капризным, но клянусь, я делаю все для твоего же блага.

— А ты сделай хоть что-нибудь для собственного блага.

С трудом сдерживая слезы, Чариз оставила его в одиночестве.

Глава 22

Гидеон повернул на дорогу, пролегавшую через пустошь. До Пенрина оставалось всего несколько миль пути. Чариз, ехавшая с ним в наемном экипаже в своей новой синей пелерине и шляпке того же оттенка, старалась, насколько это было возможно, держаться от него подальше.