5
0На руках у Вари хирургические перчатки, в правой — игла. После первого окрика на Варвару напал какой-то ступор и она никак не могла сообразить, что правильнее всего сделать. А он все гладил. Его здоровенные лапищи целиком обхватывали ее грудь, которую слабо защищала тонкая хлопчатобумажная ткань светло-зеленого хирургического костюма и кружево бюстгальтера под ним. И вдруг к возмущению добавилось приятное тепло — там, под его ладонями. Эти огромные лапы прикасались как-то странно нежно. И, одновременно — уверенно. Но, что хуже всего, Варя почувствовала, как среагировали соски.
— Убери руки, бесстыжий! — Зоя Анатольевна, кипя праведным гневом, уже стояла за Вариным плечом. — Да что же это творится!
— Тин, ты чего! — с другой стороны подоспела помощь в виде товарища «бесстыжего». — Тиныч, это же доктор! Она тебе морду зашивает. Тин, убери лапы, добром прошу!
— Не могу, — честно ответил человек со странным именем — а, впрочем, наверное, прозвище — Тин. — Они же так и просятся потискать.
Пальцы сжались сильнее. Возмущение в голове и тепло внизу живота заставило Варю зашипеть.
— Руки убрал быстро! — но получилось почему-то шепотом.
— Неа, — он помотал головой и попытался улыбнуться. И того, и другого делать с распоротой щекой не стоило.
— Не смейся и головой не мотай! — Варя мигом забыла о том, где находятся его руки. — Рана разойдется!
— Так, все, я звоню Даниле Григорьевичу! И охранника сейчас позову, — медсестра решительно обернулась к двери.
— Не надо никому звонить! — всполошился друг неугомонного Тина. — Сейчас я его уговорю. Тиныч… Тишка… прекрати дурака валять. Это же доктор. Так же нельзя. Давай, убери руки.
Попытка отвести руку силой провалилась. Мужчина на кушетке дернул плечом и рыкнул:
— Славян, не лезь!
— Я за охранником, Варвара Глебовна! — уже от двери крикнула медсестра. — Сейчас быстро ему объяснят, что к чему и как себя вести надо в мед. учереждении.
— Не надо, охранника, Зоя Анатольевна. Сама справлюсь.
Ей ведь говорили. Ее ведь предупреждали. Что будет непросто. Что хирургия — дело не женское. Она никого не стала слушать. Так что теперь обязана справляться сама. Без охранника, без Данькиной помощи и, по возможности, без скандала. Навык пресекать хамство пациентов тоже необходимо приобретать. И — самой. Никто не научит. Она сама в это ввязалась.
— Так, слушай, ты. Тин или как там тебя. Если ты сию же секунду не уберешь руки, я зашью тебе рот. Понял меня?
Хорошо бы еще в глаза сурово посмотреть.
