Отражение

Костя провел таким образом свой мальчишник. А утром пришел в ЗАГС, к своей беременной на восьмом месяце невесте, чтобы принести клятвы верности. Он сказал, что Юлия живет сейчас с ним? Какого черта ты, вообще, его защищаешь? – она встает прямо передо мной. Бесформенный балахон и спутанные волосы делают ее похожей на приведение, которое явилось, чтобы свести со мной счеты.

– Я не знал про мальчишник, – произношу твердо. Ложь.

– Я не знал, что Джулия живет в вашей квартире, – еще одна ложь.

– Мне очень жаль, Энжи, – а это правда.

– К черту. Это странно, не находишь? Когда-то я получила запись интимной связи между тобой и твоей секретаршей. И вот снова. Что вы за люди? Если занимаетесь мерзостью, то зачем это снимать? Скажи мне?

– Никто специально ничего не планирует. Таков современный мир технологий. Камеры повсюду. Мы привыкли к ним, и не воспринимаем их, как источник опасности. Однако находятся люди, которые достаточно хитры, чтобы использовать прогресс себе на руку.

– Как все просто для тебя, – выдыхает она, отворачиваясь, отступает обратно в тень, – Что мне делать? – ее голос дрожит, – Я не смогу. После того, что видела. Нет, невозможно, – прячет лицо в ладонях, – Почему вы делаете это со мной? Ты такой же. Не лучше, не хуже. Говорите, что любите, а потом бьете, когда меньше всего ожидаешь. Зачем мне эта грязь? Скажи, зачем?

Энжи садится на пол возле кресла, обнимая руками колени, и утыкается в них подбородком."

"– Кто-то сказал, что правда сделает нас свободными… – тихо произношу я, и она чуть поднимает голову, – Так вот – это чушь. Ты говоришь, что я защищаю его. Нет. Мне плевать на него. Он ублюдок и моральный урод, который решил посидеть на двух стульях, сыграть две роли, ни в чем себе не отказывая. Он ничтожество, не способное нести ответственность за свои поступки и защитить жену и дочь. Никчемный бизнесмен, который ради бизнеса подставил приемного отца. Каким бы гадом тот не был, но он дал Косте образование и путевку в жизнь. Он мог обойти его в честной борьбе. Сейчас Костя получил свой бумеранг. С ним сыграли в его же игру. И он оказался не готовым. Профан и неудачник. Жалкий извращенец, черпающий силу в издевательствах над беззащитной женщиной, время от времени не брезгающий мужской задницей. Вот она твоя правда. Ты это хотела услышать?

– Жестко, – раздается нервный смешок, – По-крайней мере, теперь я понимаю, что разговариваю с настоящим Максимилианом Эвансом. А теперь так же о себе любимом. Или слабо?

– Что конкретно ты хочешь знать? – спрашиваю я.

– Почему ты молчал о своей болезни? – ее вопрос звучит тихо, почти робко.

– Ты как думаешь?

Она смотрит на меня, но я не вижу выражение ее глаз из-за сумрака, в который погружена гостиная.